СТАТЬИ

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Реформа охотничьего бизнеса начинается с собак

Андрей Давыдов



Охота как разновидность отечественного бизнеса сегодня переживает трудные времена – достаточно взглянуть на массу объявлений о продаже охотничьих угодий, охотхозяйств, охотничьих баз и т.п.

На этом фоне желание завести собаку охотничьей породы, а еще - осуществить ее специальную охотничью подготовку и дрессировку (зачастую, с применением совершенно негуманных методов), мотивировано явно не столько целями благородной охоты, сколько меркантильными и тщеславными интересами.

 

И вот, руководствуясь, прежде всего, принципом гуманного отношения к животным, законодатель 07 марта 2018 года принял федеральный закон № 54-ФЗ, предусматривающий дополнение федерального закона от 24 июля 2009 года № 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" новой статьей о подготовке и дрессировке собак охотничьих пород:


"Статья 55.1. Подготовка и дрессировка собак охотничьих пород

 

  1. Подготовка и дрессировка собак охотничьих пород (собак, используемых при осуществлении охоты) в целях осуществления охоты допускаются только в охотничьих угодьях и только способами, не допускающими жестокого обращения с животными и причинения им физического вреда.
  2. В случае использования животных для подготовки и дрессировки собак охотничьих пород в условиях искусственного ограничения свободы движения таких животных, площади их самостоятельного передвижения либо их защитных функций используются ограждающие конструкции между собаками охотничьих пород и животными, не допускающие жестокого обращения с животными и причинения им физического вреда, в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
  3. Использование объектов охотничьей инфраструктуры в целях подготовки и дрессировки собак охотничьих пород в закрепленных охотничьих угодьях осуществляется юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, зарегистрированными в Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", на основании охотхозяйственных соглашений в соответствии с порядком содержания и разведения охотничьих ресурсов в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания, в том числе требованиями к содержанию и разведению охотничьих ресурсов с использованием объектов охотничьей инфраструктуры, установленными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти."


Нельзя не заметить, что реализация этой законодательной новеллы возложена только на квалифицированные охотхозяйства - юридические лица и индивидуальные предприниматели, заключившие охотхозяйственные соглашения и имеющие необходимые средства на содержание и разведение диких животных в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания.

Иначе говоря, появление данной законодательной новеллы фактически означает введение в России неформальной "лицензии" не столько на подготовку и дрессировку собак в охотничьих целях, сколько на весьма прибыльный бизнес по разведению собак элитных охотничьих, сторожевых и бойцовых пород.

 

В этом значении отечественный охотничий бизнес получает от законодателя мощный инвестиционный импульс для своего развития - за счет эксклюзивной возможности создания на базе легальных охотхозяйств собачьих питомников с полным циклом подготовки и дрессировки собак любых коммерчески привлекательных пород.

Размер «парашюта» имеет значение для налогообложения прибыли

Андрей Давыдов



Опубликовано определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20 февраля 2018 г. № 305-КГ17-15790, в котором рассмотрен вопрос о правомерности включения в состав расходов по налогу на прибыль затрат организации на выплату денежных компенсаций работникам при их увольнении по соглашению сторон.

 

По мнению налогового органа, организация неправомерно включила в расходы, уменьшающие налоговую базу по налогу на прибыль, не связанные с производственной деятельностью затраты на выплату денежных компенсаций при увольнении по соглашению сторон в размере 5 727 000 рублей, из которых 4 919 000 рублей выплачено 27 работникам, а 808 000 рублей - 7 работникам.

 

Арбитражные суды поддержали налоговиков, указав, что выплаты являются личным обеспечением работников, предоставляемым на период после их увольнения, и не уменьшают налогооблагаемую прибыль.

Однако, указанные выводы верховный Суд РФ признал ошибочными ввиду нижеследующего:

  • исходя из пункта 1 статьи 252 НК РФ, налогоплательщик уменьшает полученные доходы на сумму обоснованных расходов - экономически оправданных затрат, оценка которых выражена в денежной форме, - при условии, что эти затраты документально подтверждены и произведены для осуществления деятельности, направленной на получение дохода
  • налоговое законодательство не содержит положений, позволяющих налоговому органу при применении статьи 252 НК РФ оценивать произведенные налогоплательщиками расходы с позиции их экономической целесообразности
  • по смыслу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 24.02.2004 № 3-П, судебный контроль также не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией.


Следовательно, как подчеркивает Верховный Суд РФ, для признания экономически оправданными расходами выплат работникам, увольняемым по соглашению сторон, значение имеет деловая цель - намерение получить положительный экономический эффект в связи с увольнением конкретного работника, в том числе, вследствие уменьшения или изменения структуры персонала, замены работников и т.п.

 

Но, главное, по мнению Верховного Суда РФ, заключается в том, что сведения о выплатах позволяют сделать вывод о том, что они в большинстве случаев сопоставимы с обычными расходами работодателя, производимыми в связи с ликвидацией организации либо сокращением численности или штата работников организации применительно к статье 180 ТК РФ.

 

Таким образом, делает вывод Верховный Суд РФ, установленные судами обстоятельства не давали оснований для того, чтобы изменять квалификацию произведенных выплат, рассматривая их не в качестве выходных пособий, выполняющих функцию защиты работника от временной потери дохода до трудоустройства, а в качестве личного обеспечения работников, предоставляемого за счет бывшего работодателя («золотые парашюты»), материальной помощи и иных аналогичных выплат, не связанных по своей природе с экономической деятельностью налогоплательщика и не учитываемых в целях налогообложения прибыли согласно пунктам 25 и 49 статьи 270 НК РФ.

 

Кроме того, указывает Верховный Суд РФ, бремя раскрытия доказательств (методик, принципов), обосновывающих природу произведенной выплаты и ее экономическую оправданность, могло быть возложено на налогоплательщика лишь при значительном размере таких выплат, их явной несопоставимости обычному размеру выходного пособия, на которое в соответствии со статьей 178 ТК РФ вправе рассчитывать увольняемый работник.

По существу суды, как и налоговый орган, оценивали целесообразность и условия прекращения трудовых отношений вместо того, чтобы исследовать вопрос о соотношении выплат каждому конкретному работнику с его среднемесячным заработком применительно к статье 178 ТК РФ и разрешения вопроса о том, в какой части данные выплаты могут быть учтены при налогообложении прибыли в соответствии со статьей 252 НК РФ.

 

Принятое Верховным Судом РФ определение можно без преувеличения назвать «заключительным штрихом» на картине сформированной судебной практики по налоговым спорам, связанным с размером выплачиваемого увольняемому работнику «парашюта»: если такая выплата оказывается «золотой» - она не учитывается в расходах при налогообложении прибыли организации. 

Фискальная касса определит стратегию развития страховой отрасли в России

Андрей Давыдов



Утвержденная распоряжением Правительства РФ от 22 июля 2013 г. № 1293-р Стратегия развития страховой деятельности в Российской Федерации до 2020 года устарела.

 

Похоже, именно такой вывод уже в 2016 году сделал законодатель, когда принял федеральный закон № 290-фз, пункт 8 статьи 7 которого распространил на страховых агентов необходимость вместо квитанции на получение от граждан страховой премии (взноса) по форме А-7 обзавестись контрольно-кассовой техникой (ККТ) в срок до 1 июля 2018 года.

 

Однако, такой, казалось бы, малозначимый для граждан-потребителей нюанс оформления оплаты страхового полиса оказался настоящим "камнем преткновения" в организации страховщиками работы со страховыми агентами - вплоть до планов по сворачиванию агентского канала продаж так, как это сделали некоторые крупные страховщики (после чего некоторые логично вообще отказались от продажи розничных страховых продуктов типа ОСАГО).

 

Таким образом, фактически законодатель поставил перед страховщиками вопрос о быстром переформатировании (если не сказать - зачистке) агентского канала продаж, который по данным Всероссийского союза страховщиков (ВСС) принес почти 40% сборов всех страховых премий в стране в 2016 году.

Разумеется, в понимании компетентного страхового сообщества такое требование законодателя уже в 2018 году привело бы к увеличению проблем, обозначенных Правительством РФ в Стратегии развития страховой деятельности в Российской Федерации до 2020 года, как-то:

  • низкий уровень оказания посреднических услуг потребителям, так как страховые посредники редко выступают в интересах страхователей и в качестве консультантов, чаще в качестве продавцов, при этом растут размеры получаемых ими от страховщиков комиссионных вознаграждений
  • ограниченность предложений страховых услуг, ориентированных на различные категории потребителей
  • наличие неконкурентных действий, а также высокий уровень концентрации на рынке страховых услуг
  • пренебрежение правами и законными интересами страхователей со стороны отдельных страховщиков
  • повышение уровня расходов на ведение дела и управленческих расходов в объеме страховой премии, влияющих на исполнение обязательств по договорам страхования, снижение рентабельности и эффективности деятельности
  • недостаточно развитая сеть продаж страховых продуктов страховщиками и несовершенство способов заключения договоров страхования.


Не будет преувеличением сказать, что фактически законодатель решил с 01 июля 2018 года кардинально изменить одним росчерком "фискального пера" систему каналов продаж страховых полисов, не задумываясь, как говорится, о последствиях для страховой отрасли в целом (об учете мнения Правительства РФ речь в данном случае вообще не идет).

 

Однако, не обязательно быть ясновидцем, чтобы понимать: переход страховых агентов с квитанций А-7 на фискальные чеки ККТ при всей неразвитости отечественного страхового рынка неизбежно повлечет обвал продаж классических розничных имущественных страховых продуктов.

В свою очередь, это негативно скажется на сборах розничных страховщиков и неминуемо приведет не к росту онлайн-продаж, а к банкротству страховщиков и социальному недовольству из-за искусственно созданного дефицита на розничные имущественные страховые продукты типа ОСАГО (например, в Москве на конец октября 2017 года из всего и без того пока еще незначительного объема электронных полисов ОСАГО, априори оплачиваемых в безналичном порядке, продавалось лишь 4%).

 

Не менее очевидным является и тот факт, что переход страховых агентов с квитанций А-7 на фискальные чеки ККТ кардинально не повысит собираемость в бюджет налогов от страхования, поскольку страховщики-налогоплательщики сами жестко контролируют своевременную и полную сдачу агентами всех собранных наличных денежных взносов.

 

Вот почему представленное ВСС страховое лобби ряда крупнейших розничных страховщиков открыто раскритиковало запланированный с 1 июля 2018 года перевод страховых агентов на использование ККТ, назвав это в сентябре 2017 года вызовом для отечественного страхового рынка.

Стоит только удивляться, что уже 27 ноября 2017 года законодатель в невероятной спешке рассмотрел законопроект № 186057-7, радикально изменил его концепцию и буквально экспрессом принял федеральный закон № 337-фз, где применительно к обязанности страховых агентов обзавестись ККТ слова "до 1 июля 2018 года" заменены словами "до 1 июля 2019 года".

 

Таким образом, изменение формата ключевого - агентского - канала продаж розничных страховых продуктов, а, по-сути, и самого отечественного страхового рынка, законодателем отсрочено на целый год.

Следует признать, что такой подход соответствует сроку "годности" вышеуказанной правительственной Стратегии развития страховой деятельности в РФ до 2020 года, что, в свою очередь, свидетельствует о благоразумном возврате чиновников к принципу системности (если не сказать - предсказуемости) в своей работе.

 

Однако, все вышесказанное оставляет открытыми актуальные вопросы:

  1. неужели законодатель действительно рассчитывает, что розничные страховщики сумеют буквально за 1,5 года настолько изменить инфраструктуру продаж и трансформировать линейку классических розничных имущественных страховых продуктов, что агентский канал потеряет свою почти 40% рыночную долю ?!
  2. найдется ли у Правительства РФ к 2020 году хоть какая-нибудь альтернатива "фискальной кассе" страхового агента для стимулирования продаж классических розничных имущественных страховых продуктов - для обеспечения качественного и реального роста отечественного страхового рынка согласно будущей стратегии его развития после 2020 года ?!
  3. что может противопоставить ЦБ РФ как регулятор страховой отрасли образованию к 2020 году дефицита квалифицированных страховых услуг по продаже классических розничных имущественных страховых продуктов (ОСАГО, страхование жилья и т.д.) и, следовательно, неизбежному росту на них страховых тарифов - если законодатель не отменит норму о переходе страховых агентов на ККТ с 01 июля 2019 года ?!
  4. какие меры планирует ФАС РФ принять для предотвращения ускоренной концентрации страхового бизнеса к 2020 году в руках тех страховщиков, которые смогут предложить страховым агентам выгодные условия работы с ККТ после 01 июля 2019 года ?!
  5. готова ли ФНС РФ и после 01 июля 2019 года слушать жалобы страховщиков на низкую доходность своего бизнеса, вынужденных увеличивать расходы на ведение дела (РВД) для оставшихся страховых агентов с ККТ ?!



А пока получается, что распространение законодателем на страховых агентов нагрузки в виде "фискальной кассы" способствует лишь и без того ускоренному сокращению малого бизнеса в страховании.


Верховный суд РФ закрепил "крепостное право" в ОСАГО и КАСКО

Андрей Давыдов



Натуральное возмещение (ремонт автомобиля) по ОСАГО и КАСКО во второй половине 2017 года столкнулось с неожиданной сложностью: получить направление на более-менее крупную СТОА в пределах основных районов города стало проблематично.

Как оказалось, ведущие розничные страховщики стали стремиться направлять требующие восстановительного ремонта автомобили на отдаленные СТОА по двум основным причинам: многие из удобно расположенных СТОА свернули свой бизнес и выставлены на продажу, а те СТОА, что еще не закрыты, нагружены клиентами и отчаянно торгуются со страховщиками по объему и стоимости выполняемых работ.

 

Впрочем, резко возросший с 2014 года для владельцев более-менее крупных СТОА налог на недвижимое имущество, неожиданно причисленных к предприятиям бытового обслуживания, не является единственным фактором массового исхода таких СТОА за пределы основных районов города. Так, экономическая рецессия в стране очевидным образом ускорила процесс концентрации бизнеса по техническому обслуживанию и ремонту транспортных средств, в т.ч. по ОСАГО и КАСКО, в руках небольшого числа рыночных игроков - их крупные СТОА еще остаются экономически эффективными, в т.ч поскольку изначально проектировались подальше от центра города или вовсе за его пределами.

 

И вот, со второй половины 2017 года страховщики ОСАГО и КАСКО стремительно сокращают реальный перечень СТОА, куда страхователь может добровольно направить свое транспортное средство для восстановительного ремонта.

Как следствие, среди страхователей растет интерес на получение направления на восстановительный ремонт автомобиля по ОСАГО или КАСКО на свою СТОА, которая не является в перечне конкретного страховщика первоочередной или даже вовсе не имеет с ним заключенного договора, но зато может быть, например, удобно расположенной к данному страхователю.

Обратная сторона такого интереса страхователей - получить страховое возмещение по ОСАГО или КАСКО деньгами, чтобы затем по собственному усмотрению оплатить восстановительный ремонт автомобиля на своей СТОА.

 

Следует отдать должное оперативности Верховного суда РФ, который чутко уловил растущий интерес страхователей к выбору своей СТОА при восстановительном ремонте транспортных средств по ОСАГО и КАСКО, и уже в декабре 2017 года разъяснил судам нюансы реализации страхователями такого интереса, опубликовав:

  • постановление Пленума Верховного суда РФ № 58 от 26 декабря 2017 года «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»
  • Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан, утвержденный Президиумом Верховного суда РФ 27 декабря 2017 года.



 

Данные Верховным судом РФ разъяснения различаются в решении вопроса возможности выбора страхователем своей СТОА в зависимости от вида полученного от страховщика направления на восстановительный ремонт автомобиля - по ОСАГО или по КАСКО.

 

Так, реализация страхователем права на выбор своей СТОА для восстановительного ремонта автомобиля по ОСАГО сегодня практически исключена - это обусловлено установленным законом требованием наличия письменного согласия страховщика с последующим заключением им договора с выбранной страхователем СТОА (см.п.62 вышеназванного постановления).

При этом, обращает на себя внимание юридически спорный (если не сказать – явно незаконный) запрет судам принимать иски страхователей к страховщикам ОСАГО в случае (см.п.63 вышеназванного постановления), «если страховщик в течение пятнадцати календарных дней (за исключением нерабочих праздничных дней) не ответил на запрос потерпевшего о проведении восстановительного ремонта на выбранной им станции технического обслуживания, с которой у страховщика отсутствует договор на организацию восстановительного ремонта. Такой отказ не подлежит самостоятельному обжалованию в судебном порядке.»

Очевидно, что таким разъяснением Верховный суд РФ вместо законодателя, т.е. фактически с превышением своих полномочий, дополнил, например, нормы ч.1 ст.134 ГПК РФ об исчерпывающем перечне оснований отказа судьи в принятии исковых заявлений граждан.

В то же время, реализацию страхователем права на выбор своей СТОА для восстановительного ремонта автомобиля по КАСКО Верховный суд РФ подтвердил (см.п.8 вышеназванного Обзора), хотя и с трудновыполнимым на практике условием: «если договором добровольного страхования предусмотрен восстановительный ремонт транспортного средства на станции технического обслуживания, осуществляемый за счет страховщика, то в случае неисполнения обязательства по производству восстановительного ремонта в установленные договором страхования сроки страхователь вправе поручить производство восстановительного ремонта третьим лицам либо произвести его своими силами и потребовать от страховщика возмещения понесенных расходов в пределах страховой выплаты.»

 

Несмотря на вышеуказанные различия, в целом подход Верховного суда РФ в декабре 2017 года к вопросу возможности выбора страхователем своей СТОА для восстановительного ремонта автомобиля по ОСАГО или КАСКО по направлению страховщика носит очевидно запретительный характер, что иначе, как «крепостное право», и не назовешь.

Безусловно, это отражает сложившуюся на отечественном рынке степень монополизации не только работ/услуг по ремонту транспортных средств, но также и «моторных» видов страхования.

 

На этом фоне, казалось бы, выглядит своевременным предложение Банка России ограничивать возможность натурального возмещения по ОСАГО у тех страховщиков, которые два и более раза в течение года нарушают обязательства по восстановительному ремонту автомобилей страхователей.

Однако, оценка ФАС России степени монополизации отечественного рынка страховых услуг в 45% в 2016 году не дает регулятору и шанса на то, чтобы в ближайшей перспективе такая мера из декларативной стала реальной.

 

Для страхователей ОСАГО и КАСКО это означает, что:

  • во-первых, регулятор (Банк России) и государство (Правительство РФ, Генеральная прокуратура РФ, ФАС и Роспотребнадзор) сегодня не видят эффективных мер по реализации интереса страхователей на выбор своей СТОА для восстановительного ремонта транспортных средств по ОСАГО или КАСКО по направлению страховщиков
  • во-вторых, в ближайшей перспективе автомобилистам придется довольствоваться восстановительным ремонтом своих транспортных средств только на тех СТОА, что фактически предлагаются страховщиками, и такое «крепостное право» для страхователей ОСАГО и КАСКО в декабре 2017 года жестко закреплено Верховным судом РФ
  • в-третьих, наличие правильно выбранного полиса КАСКО фактически становится единственной возможностью страхователя реализовать право на восстановительный ремонт транспортного средства на своей СТОА.



Кому нужен полис ОСАГО

Андрей Давыдов



«Известия» инициировали очередной виток общественной дискуссии о реформе ОСАГО: согласно данным МВД России, «впервые за всю историю ОСАГО резкий спад заключения договоров был зафиксирован в 2015 году. Тогда, по данным ГИБДД, было выписано около 189 тыс. штрафов за это нарушение, в 2016 году этот показатель скакнул до 1,9 млн штрафов. По итогу прошлого года было уже выписано до 2,8 протоколов (+40%).»

 

Однако, указанные «Известиями» причины массового отказа автомобилистов от ОСАГО – дороговизна тарифа и низкое качество страховой услуги – являются, скорее, отражением более масштабного социально-экономического явления, а именно: ощутимое снижение уровня жизни отечественного «среднего класса» в 2015 году как раз после девальвационного валютного скачка в конце 2014 года.

 

В этом смысле само по себе «закручивание гаек», вроде предложения ужесточить штрафы за отсутствие полиса ОСАГО, очевидно, не может кардинально снизить число транспортных средств без ОСАГО с нынешних 3 млн штук – для выправления ситуации требуется адаптация всех участников рынка ОСАГО к новым экономическим условиям в стране.

 

И такой процесс адаптации идет !

 

Так, согласно данным ЦБ России и оценкам ведущих отечественных автостраховщиков за 2017 год:

  • в 2017 году страховщики заключили на 8,3% больше договоров автокаско (3,9 млн против 3,6 млн договоров в 2016 году)
  • рынок страхования автокаско перестал зависеть от рынка новых автомобилей
  • тарифы на полисы классического автокаско имеют тенденцию к снижению
  • страховщики научились оптимизировать расходы на урегулирование страхового возмещения по автокаско.



Все эти факторы указывают, что полис автокаско к началу 2018 года стал не только оптимальным по соотношению цена/качество, но и вполне доступным – прямая противоположность регулируемым государством условиям ОСАГО.

Иными словами, к началу 2018 года на отечественном рынке автострахования сложилась ситуация, когда защита имущественных прав законопослушных автомобилистов обеспечивается уже не ОСАГО, а полисом КАСКО, что, собственно, неуклонно и превращает полис ОСАГО во все менее востребованный «страховой продукт».

 

Однако, снижение экономической привлекательности полиса ОСАГО у автомобилистов – явление временное, обусловленное существующим качеством государственного регулирования, состоянием отечественной экономики и не означающее утраты ОСАГО своего главного социального предназначения: эффективное внесудебное возмещение вреда пострадавшим от источника повышенной опасности, коим является эксплуатация транспортного средства (ст.1079 Гражданского кодекса РФ).  

 

Следовательно, полис ОСАГО нужен государству – прежде всего, как механизм социально-экономической поддержки малообеспеченных граждан-автомобилистов. Ведь, именно они являются той стремительно увеличивающейся в последние три года категорией потребителей, которые отказываются от приобретения «страхового продукта» ОСАГО, не соответствующего предъявляемым к нему потребительским качествам.

 

В таких условиях задача государства как маркетолога - выпустить на рынок такой полис ОСАГО, условия которого бы соответствовали ожиданиям малообеспеченных граждан-автомобилистов и других участников правоотношений в сфере дорожного движения.

В этом значении от государства требуется реформа ОСАГО, предусматривающая:

  1. выделение из этого обязательного вида страхования нового - вмененного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, рассчитанного на тех потребителей, кто способен оплачивать по рыночной цене качественную страховую услугу
  2. признание существующего института ОСАГО социально значимым и, следовательно, требующим государственного субсидирования, для чего необходима федеральная госпрограмма, включающая:
  • критерии участия водителя транспортного средства и автостраховщика в госпрограмме
  • простые и доступные условия оформления, ценообразования, определения страховой суммы и порядка страхового возмещения (например, ввести «коробочный» полис ОСАГО)
  • источники, размеры и региональное распределение госсубсидий на страховое возмещение среди участвующих в госпрограмме автостраховщиков
  • организационные формы и критерии эффективности участия региональных органов власти в реализации госпрограммы.


Только при таких условиях, когда государство деньгами гарантирует минимальное («базовое») страховое покрытие рисков гражданской ответственности владельцев транспортных средств с поправкой на региональные особенности, можно реально воплощать на уровне всей Федерации идеи либерализации тарифов, повышения административных штрафов и других мер государственного принуждения к приобретению полиса ОСАГО. 

Новый ГОСТ: Организация проведения проверки работоспособности систем и установок противопожарной защиты зданий и сооружений

Андрей Давыдов



Опубликован и с 01 мая 2018 года вступает в действие новый ГОСТ Р 57974-2017, посвященный организации проведения проверок работоспособности систем и установок противопожарной защиты зданий и сооружений.

 

Согласно новому ГОСТу автоматические системы противопожарной защиты зданий и сооружений признаются одним из наиболее эффективных средств противопожарной защиты объектов. А потому систематическая и качественно выполненная проверка работоспособности таких систем позволит повысить их надежность и вероятность недопущения превышения значений допустимого риска на объектах защиты, установленного Федеральным законом от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности", а также Федеральным законом от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений".

 

Стандарт устанавливает требования к организации проведения проверок работоспособности вводимых в эксплуатацию и эксплуатируемых в зданиях и сооружениях систем/установок противопожарной защиты и их элементов.

Его требования распространяются на организацию проведения проверки работоспособности следующих систем противопожарной защиты:

  • автоматических установок пожаротушения
  • автономных установок пожаротушения
  • автономных устройств пожаротушения
  • автоматической пожарной сигнализации
  • систем оповещения и управления эвакуацией
  • систем противодымной защиты
  • внутренних противопожарных водопроводов.




Общими требованиями ГОСТа являются:

  • проверку работоспособности систем противопожарной защиты организует собственник объекта защиты или лицо, владеющее им на праве хозяйственного ведения, оперативного управления либо ином законном основании
  • цели проверки: подтверждение соответствия (несоответствия) работоспособности систем противопожарной защиты, а также возможность продления сроков их эксплуатации.



Проверка работоспособности систем автоматической пожарной сигнализации и систем оповещения и управления эвакуацией проводится не реже 1 раза в квартал, а работоспособности систем противодымной защиты, автономных установок (устройств) пожаротушения и автоматических установок пожаротушения, а также внутреннего противопожарного водопровода - не реже 1 раза в полгода.

 

В проверках работоспособности систем противопожарной защиты участвуют специалисты (эксперты-аудиторы), состоящих в штате организации или на договорной основе, а также привлекаемые юридические лица или индивидуальные предприниматели, обладающие необходимой компетенцией, подтвержденной в системе добровольной сертификации, зарегистрированной в Федеральном агентстве по техническому регулированию и метрологии.

 

Результаты подтверждения соответствия систем противопожарной защиты показателям работоспособности экспертная организация оформляет в форме сертификата соответствия, либо актом о наличии неисправностей.

 

Для проведения работ по проверке работоспособности систем противопожарной защиты должна находиться следующая документация:

  • проектная документация
  • акты ввода систем в эксплуатацию
  • паспорта, техническая документация и/или сертификат на элементы, технические средства систем
  • инструкции по эксплуатации систем
  • акты проверки работоспособности систем
  • акты о наличии неисправностей в системах
  • журнал учета состояния неисправностей систем
  • сертификат соответствия
  • акт мониторинга вывода сигналов на пульт централизованного наблюдения "01" и "112".

Как отражается девальвация рубля на моторном страховании в России

Андрей Давыдов



11 апреля 2018 года курс американского доллара впервые с июля 2016 года вырос до 64 рублей. При этом, отечественные эксперты не прогнозируют девальвацию российской валюты более 10%.

 

Колебания валютной пары рубль/доллар в апреле 2018 года около отметки 65 рублей/1 доллар США очевидно повторяют ситуацию на отечественном валютном рынке в конце июля 2016 года, спровоцированную заявлениями российских чиновников о переоцененности рубля: "Эксперты не исключают ослабления рубля на 10-15%. Минфину таким образом будет легче сбалансировать бюджет, на бизнесе это вряд ли как-то отразится, а население заплатит ростом цен."

 

Однако, и в 2016 и в 2018 годах готовность населения оплачивать подорожавший импорт является весьма сомнительной, что подтверждается не только текущими опросами ритейлеров, но и статистическими данными автодилеров за 2016 год, согласно которым самые продаваемые новые автомобили в России - это "бюджетные" марки/модели: Hyundai Solaris, Lada Granta, KIA Rio, Lada Vesta, VW Polo, Renault Duster, Toyota RAV 4, Chevrolet Niva, Renault Logan и Lada Largus.

Кроме того, такая оценка платежеспособности населения подтверждается и тем, что в 2016 году в России резко вырос спрос на подержанные автомобили: объем рынка автомобилей с пробегом почти в четыре раза превысил объем рынка новых авто.

 

Стоит отметить, что на фоне падения в 2016 году платежеспособного спроса на новые автомобили цены на запасные части к ним в этом же году выросли на 7 - 10%.

Объяснение этому - простое: "Как такового импортозамещения на рынке автозапчастей не было и нет. Наши предприятия не делают запчастей на импортные автомобили, не считая марок Volkswagen и Daewoo".

 

Как следствие, после валютного скачка в 2016 году ремонт и техническое обслуживание автомобилей ощутимо подорожали, что стало одной из главных причин для автостраховщиков "тормозить мотором": констатировать фактическое снижение объема сборов и маржинальности моторных видов страхования (прежде всего - ОСАГО и КАСКО).

 

Ярким примером негативных последствий валютного скачка июля 2016 года для автостраховщиков стала рекордная убыточность ведущего отечественного игрока на рынке моторного страхования: чистый убыток Росгосстраха по международной отчетности за 2016 год составил 33 млрд рублей - и это только за счет ОСАГО.

Другим примером стала вынужденная попытка ЦБ повысить для автостраховщиков маржинальность ОСАГО путем введения с 01 января 2017 года т.н. "электронного" полиса ОСАГО, закончившаяся фактическим провалом и отставкой в марте 2018 года главного инициатора этого маркетингового IT-эксперимента.

 

Однако, все последствия валютного скачка в 2016 году для отечественного моторного страхования на этом не исчерпываются: вал убыточности Росгосстраха продолжил свой рост и в 2017 году, составив 55,6 млрд рублей, что, по оценке ЦБ, уже может оказать влияние на финансовое состояние остальных участников рынка.  

В этом смысле, ЦБ, безусловно, прав: одним из ответов на запущенную валютным скачком 2016 года убыточность моторного страхования стал процесс консолидации отечественных автостраховщиков, который выражается не только в сделках слияний и поглощений (M&A), но также во введении в 2018 году законодательного механизма санации страховщиков, проведение страховщиками IPO и т.д.

 

Как видим, девальвация рубля в 2016 году сказалась на отечественном моторном страховании непосредственно: на падающем рынке выживают лишь сильнейшие (крупнейшие) автостраховщики, в то время как роль ЦБ в качестве регулятора рынка автострахования сложно назвать эффективной.

На этом фоне идущая сегодня, в апреле 2018 года, "вторая волна" девальвации рубля, похоже, оставляет ЦБ совсем немного времени для принятия быстрых и качественных решений по регулированию моторного страхования, главным из которых, безусловно, является либерализация тарифов на ОСАГО.

 

А пока регулятор размышляет об исполнении своих функций на страховом рынке, водители все чаще приходят к тому, чтобы купить поддельный полис ОСАГО дешево или вовсе сесть за руль автомобиля без ОСАГО.

Межведомственная комиссия при Банке России: экономия на судебной защите

Андрей Давыдов



Опубликовано и с 21 апреля 2018 года вступает в действие Указание Банка России от 30.03.2018 № 4760-У "О требованиях к заявлению, составе межведомственной комиссии, порядке и сроках рассмотрения межведомственной комиссией заявления и документов и (или) сведений, представленных заявителем, порядке принятия решения по результатам такого рассмотрения и порядке сообщения межведомственной комиссией о принятом решении заявителю и финансовой организации" (зарегистрировано в Минюсте России 05.04.2018 года за № 50658).

 

Значение этого нормативного акта Банка России заключается в том, что он устанавливает юридический механизм внесудебного обжалования клиентами финансовых организаций принятых решений об отказе от проведения операции с денежными средствами по указанным в ФЗ-115 основаниям, в т.ч. ввиду наличия достаточных оснований подозревать причастность клиента к экстремистской или террористической деятельности (финансированию терроризма), или что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем.

Стоит напомнить, что к таким финансовым организациям названный федеральный закон причисляет страховые компании (за исключением страховых медицинских организаций, осуществляющих деятельность исключительно в сфере обязательного медицинского страхования), страховых брокеров и общества взаимного страхования.

А потому при наличии любого из вышеуказанных подозрений выплата страхового возмещения может быть "заморожена" или в ней вовсе будет отказано.

И вот, Указание Банка России определяет, что заявитель после получения от финансовой организации сообщения о невозможности устранения оснований, в соответствии с которыми ранее было принято решение об отказе от проведения операции, вправе направить в межведомственную комиссию заявление об обжаловании данного решения финансовой организации.

 

Достаточно подробно описывая процедуру подачи и рассмотрения клиентской жалобы межведомственной комиссией, созданной при Банке России, Указание в п.4.9 неожиданно устанавливает, что "принятое межведомственной комиссией решение не подлежит пересмотру".

Хотелось бы думать, что этот неуклюже сформулированный пункт никто не истолкует таким образом, что Банк России издал нормативный акт, запрещающий оспаривать в судебном порядке ненормативные административные акты своего межведомственного органа - ведь, ст.15 ФЗ-115 прямо устанавливает право заинтересованного лица обратиться за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в установленном законом порядке, т.е. в суд.

 

Представляется, что принятое межведомственной комиссией при Банке России решение может быть обжаловано заявителем в судебном порядке по процедуре, предусмотренной КАС РФ, включая отнесение дела к подсудности районного суда (ст.ст.4, 17 и 19 КАС РФ).

 

Такой вывод, по нашему мнению, подтверждается п.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2016 года № 36 "О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации", в соответствии с которым:

"К административным делам, рассматриваемым по правилам КАС РФ, относятся дела, возникающие из правоотношений, не основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, в рамках которых один из участников правоотношений реализует административные и иные публично-властные полномочия по исполнению и применению законов и подзаконных актов по отношению к другому участнику.

По смыслу части 4 статьи 1 КАС РФ и части 1 статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), а также с учетом того, что гражданские права и обязанности возникают, в частности, из актов государственных органов и органов местного самоуправления (статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), споры о признании таких актов недействительными (незаконными), если их исполнение привело к возникновению, изменению или прекращению гражданских прав и обязанностей, не подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном КАС РФ.

...

Не подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном Кодексом, экономические споры и другие дела, которые связаны с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности и отнесены законом к компетенции арбитражных судов (§ 1 главы 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ)."

 

А пока законодатель не навел порядок с административным судопроизводством, приходится рассчитывать на оперативные разъяснения Верховного суда РФ по вопросам обжалования решений межведомственной комиссии при Банке России, в т.ч.:

  • правовая природа решений межведомственной комиссии при Банке России согласно Указанию Банка России от 30.03.2018 № 4760-У
  • право заявителя на судебное обжалование принятого межведомственной комиссией при Банке России решения и определение судебной процедуры (КАС РФ или др.)
  • истолкование п.4.9 Указания Банка России от 30.03.2018 № 4760-У как отсутствие условия об обязательном досудебном порядке разрешения административного спора
  • определение ответчика по делу об обжаловании принятого межведомственной комиссией при Банке России решения
  • подсудность районным судам дел по рассмотрению административных исковых заявлений о признании незаконным полностью или в части решений межведомственной комиссии при Банке России.



Как видим, очередной продукт нормотворчества Банка России вкупе с Минюстом РФ выполнен в юридической технике формата "эконом", что неизбежно влечет значительное число вопросов практической реализации права на защиту имущественных прав не только предпринимателей, но и простых граждан - потребителей финансовых услуг.

 

Как тут не вспомнить мнение Конституционного суда РФ в постановлении от 11 ноября 2014 года № 28-П о достижении баланса публично-правовых и частноправовых интересов:

"Вместе с тем из права каждого на судебную защиту его прав и свобод не вытекает возможность выбора гражданами по своему усмотрению способов и процедур судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральными законами. При этом институциональные и процедурные условия осуществления права на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию нанесенного ущерба должны не только предотвращать неоправданные задержки при рассмотрении их дел, но и отвечать требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты и тем самым обеспечивать справедливость судебного решения, без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов."

 

Ведь, экономия на судебной защите - не принцип правового государства ?!

Заборы могут красить частные компании

Андрей Давыдов



5 апреля 2018 года состоялось первое заседание Госсовета после избрания Президента России с повесткой дня: о приоритетных направлениях деятельности субъектов Российской Федерации по содействию развитию конкуренции в стране.

 

Как обычно, В.Путин откровенно и статистически точно назвал ответственных за текущее состояние дел с уровнем развития конкуренции в стране: "В общем количестве нарушений антимонопольного законодательства со стороны федеральных органов власти в 2017 году число общих нарушений – 1,2 процента, а региональными и муниципальными органами власти – 98,8 процента."

Обратной стороной таких нарушений В.Путин обозначил "тенденции к развитию так называемого регионального протекционизма", что и понятно: "регионы стремятся создать благоприятные условия для местных производителей, упростить им доступ на рынок."

Однако, указал В.Путин, "это прямо противоречит принципу единства экономического пространства страны. Подобные тепличные условия для своих искажают, коверкают конкурентную среду."

 

Основным способом преодоления регионального и местного монополизма, по мнению В.Путина, является "прозрачность" региональной и местной экономической базы: "Необходимо сформировать единый реестр государственного и муниципального имущества с полной информацией о правах на него, обременениях и целевом назначении."

В этом его поддержал глава Удмуртии Александр Бречалов, указавший на размер диспропорции в доходах от эксплуатации республиканской госсобственности: "В нашем регионе 138 организаций с государственным и муниципальным участием, и это не считая автономных и бюджетных учреждений. Их объём выручки в год – более 23 миллиардов рублей, а доход от управления имуществом в консолидированный бюджет республики они приносят лишь 15 миллионов рублей в год. Практически все предприятия, так сказать, планово убыточные. Думаю, комментарии здесь излишни."

 

Несмотря на констатацию экономической неэффективности региональных и местных ГУПов-МУПов, никакого подобия серьезной дискуссии о необходимости их приватизации на заседании Госсовета не возникло, что несколько шутливо и подытожил В.Путин: "... необязательно всё, но заборы могут красить частные компании. Вот о чём речь."

 

Тем не менее, для развития частного бизнеса в региональных и местных экономиках, согласно выступлению главы ФАС Игоря Артемьева, губернаторы получат "чёткие формулы подсчёта тех или иных цифровых показателей, должны вступить в силу 1 января следующего года. Соответственно, следующие годы, 2019, 2020 и 2021 годы, будут периодами исполнения этих показателей...", например: 98 процентов услуг широкополосного доступа в сети Интернет должны оказывать частные компании.

 

После того, как основные докладчики на заседании Госсовета озвучили модель предстоящей реформы госрегулирования частного бизнеса в регионах, Александру Калинину, президенту Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «ОПОРА РОССИИ», не осталось ничего другого, как риторически просить Президента РФ рассмотреть возможность приватизации федеральной собственности:

"И момент о приватизации федерального имущества. Мы добились отличных результатов по 159‑му Федеральному закону по приватизации муниципального, регионального имущества. Десятки, сотни тысяч малых предприятий выкупили имущество по рыночным ценам. Но у нас накоплен огромный объём федерального имущества, которое не подпадало под этот закон. Это имущество ФГУП, ОАО, подготовка к приватизации которого, они малюхотные, стоит огромных денег. И там огромный потенциал для развития конкуренции."

Защита прав и законных интересов должника в исполнительном производстве должна быть соразмерной

Андрей Давыдов



Опубликован Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2018) от 28 марта 2018 года, в котором разъяснены актуальные вопросы правоприменения, один из которых - обоснованность судебных постановлений по делам об отсрочке или рассрочке исполнения судебного решения.

 

Проблема невозможности исполнения должниками судебных решений о взыскании с них денежных средств имеет распространенный характер, часто обусловленный стечением тяжелых материальных обстоятельств.  

И вот, Верховный Суд РФ обращает внимание судей на необходимость исключения формального подхода при рассмотрении заявлений должников исполнительного производства об отсрочке или рассрочке исполнения судебного решения:

  • во-первых, судам надлежит исходить из необходимости соблюдения баланса интересов взыскателя и должника как участников исполнительного производства с учетом гарантированных Конституцией РФ прав;
  • во-вторых, судам следует принимать во внимание, что защита прав и законных интересов участников исполнительного производства должна быть соразмерной, то есть при защите прав взыскателя не должны нарушаться права должника.



Необходимо добавить, что сделанный Верховным Судом РФ в качестве примера выбор дела также не случаен, поскольку акцентирует внимание судов на необходимости реального обеспечения гарантированных Конституцией РФ прав женщины-должника на материнство, на заботу о детях и их воспитание, на сохранение условий, обеспечивающих выполнение ею социальных функций, связанных с материнством и детством.

 

Ниже приводится выдержка из текста вышеуказанного Обзора.


УТВЕРЖДЕН

Президиумом Верховного Суда

Российской Федерации

28 марта 2018 г.


ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

№ 1 (2018)

 

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ

ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

 

11. Суд, рассматривающий заявление должника об отсрочке исполнения решения суда, в каждом конкретном случае должен принимать во внимание все обстоятельства, препятствующие исполнению должником решения в установленный срок.



Вступившим в законную силу решением суда от 6 апреля 2015 г. с Ш. в пользу негосударственного образовательного учреждения взысканы денежные средства в размере 200 177 руб. 71 коп. в счет возмещения затрат, понесенных работодателем на обучение работника, и судебные расходы в сумме 5201 руб. 78 коп.

 

13 сентября 2016 г. Ш. через своего представителя обратилась в суд с заявлением об отсрочке исполнения решения суда от 6 апреля 2015 г. до 5 июня 2018 г. – до достижения ее ребенком возраста трех лет.

В качестве обстоятельств, которые существенно затрудняют для нее исполнение решения суда, Ш. в заявлении указала на то, что она не работает, имеет на иждивении малолетнего ребенка, 2015 года рождения, по уходу за которым ежемесячно получает пособие в сумме 2908 руб. 62 коп., кроме того, находится в состоянии беременности, несет расходы на содержание съемного жилья и оплату коммунальных услуг.

 

Отказывая в удовлетворении заявления Ш. о предоставлении ей отсрочки исполнения решения суда от 6 апреля 2015 г., суд первой инстанции исходил из того, что заявителем не было представлено убедительных и бесспорных доказательств, подтверждающих ее затруднительное материальное положение, которое бы существенно препятствовало исполнению указанного решения суда. Наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, беременность Ш. и ее нуждаемость в усиленном питании, по мнению суда первой инстанции, не могут быть признаны безусловными основаниями для длительного неисполнения решения суда и нарушения прав взыскателя. Суд первой инстанции указал, что наличие договора найма жилого помещения с необходимостью оплаты денежных средств по нему, а также неоплата заявителем денежных средств адвокату на основании соглашения, заключенного ранее на возмездной основе, не являются доказательствами, бесспорно подтверждающими затруднительное материальное положение Ш. По мнению суда первой инстанции, предоставление отсрочки или рассрочки исполнения судебных постановлений – это право суда, которое реализуется с учетом имущественного положения сторон либо других обстоятельств, обусловливающих невозможность исполнения решения суда.

 

С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции, дополнительно приведя доводы о том, что беременность Ш., наличие у нее на иждивении несовершеннолетнего ребенка и нахождение ее в отпуске по уходу за ребенком не могут быть отнесены к исключительным обстоятельствам, затрудняющим исполнение решения суда, и служить основанием для отсрочки его исполнения. Недостаточность у Ш. денежных средств для исполнения судебного акта сама по себе не является безусловным основанием для предоставления отсрочки исполнения судебного решения.

 

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что выводы судебных инстанций сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

 

Российская Федерация как правовое государство обязана обеспечивать эффективную систему гарантирования защиты прав и свобод человека и гражданина посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 г. № 9-П, от 10 февраля 2006 г. № 1-П и др.).

Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 1 ст. 12 ГПК РФ).

 

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (ч. 2 ст. 12 ГПК РФ).

 

Вступившие в законную силу судебные постановления, как установлено ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

 

В соответствии со ст. 434 ГПК РФ при наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного постановления или постановлений иных органов, взыскатель, должник, судебный пристав-исполнитель вправе поставить перед судом, рассмотревшим дело, или перед судом по месту исполнения судебного постановления вопрос об отсрочке или о рассрочке исполнения, об изменении способа и порядка исполнения, а также об индексации присужденных денежных сумм. Такие заявления сторон и представление судебного пристава-исполнителя рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 203 и 208 указанного кодекса.

 

Согласно ч. 1 ст. 203 ГПК РФ суд, рассмотревший дело, по заявлениям лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя либо исходя из имущественного положения сторон или других обстоятельств вправе отсрочить или рассрочить исполнение решения суда, изменить способ и порядок его исполнения.

Аналогичные положения содержатся в ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», предусматривающей, что взыскатель, должник, судебный пристав-исполнитель вправе обратиться с заявлением о предоставлении отсрочки или рассрочки исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, а также об изменении способа и порядка его исполнения в суд, другой орган или к должностному лицу, выдавшим исполнительный документ.

Заявление об отсрочке или рассрочке исполнения решения суда рассматривается в судебном заседании. Лица, участвующие в деле, извещаются о времени и месте судебного заседания, однако их неявка не является препятствием к рассмотрению и разрешению поставленного перед судом вопроса (ч. 2 ст. 203 ГПК РФ).

На определение суда об отсрочке или о рассрочке исполнения решения суда, об изменении способа и порядка его исполнения может быть подана частная жалоба (ч. 3 ст. 203 ГПК РФ).

В определении суда должны быть указаны в том числе мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, и ссылка на законы, которыми суд руководствовался (п. 5 ч. 1 ст. 225 ГПК РФ).

 

Как разъяснено в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», по смыслу положений ст. 37 Закона об исполнительном производстве, ст. 434 ГПК РФ, ст. 358 КАС РФ и ст. 324 АПК РФ основаниями для предоставления отсрочки или рассрочки исполнения исполнительного документа могут являться неустранимые на момент обращения в суд обстоятельства, препятствующие исполнению должником исполнительного документа в установленный срок. Вопрос о наличии таких оснований решается судом в каждом конкретном случае с учетом всех имеющих значение фактических обстоятельств, к которым, в частности, могут относиться тяжелое имущественное положение должника, причины, существенно затрудняющие исполнение, возможность исполнения решения суда по истечении срока отсрочки. При предоставлении отсрочки или рассрочки судам необходимо обеспечивать баланс прав и законных интересов взыскателей и должников таким образом, чтобы такой порядок исполнения решения суда отвечал требованиям справедливости, соразмерности и не затрагивал существа гарантированных прав лиц, участвующих в исполнительном производстве, в том числе права взыскателя на исполнение судебного акта в разумный срок (абзацы первый, второй и третий п. 25 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

 

Исходя из разъяснений, содержащихся в абзаце третьем п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 г. № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции», при рассмотрении заявлений лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя об отсрочке или рассрочке исполнения решения суда с учетом необходимости своевременного и полного исполнения решения суду в каждом случае следует тщательно оценивать доказательства, представленные в обоснование просьбы об отсрочке (рассрочке), и материалы исполнительного производства, если исполнительный документ был предъявлен к исполнению.

 

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч. 1 ст. 67 ГПК РФ).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ч. 3 ст. 67 ГПК РФ).

Как следует из положений ч. 4 ст. 67 ГПК РФ, результаты оценки доказательств суд обязан отразить в судебном акте, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

 

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что по заявлению лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя суд вправе решить вопрос об отсрочке исполнения решения при наличии установленных законом оснований и исходя из совокупности представленных сторонами доказательств с учетом принципов равноправия и состязательности сторон, а также принципа справедливости судебного разбирательства. Основанием для отсрочки или рассрочки исполнения решения являются неустранимые на момент обращения в суд обстоятельства, которые носят исключительный характер, свидетельствуют о невозможности или крайней затруднительности исполнения решения суда. К числу указанных обстоятельств могут быть отнесены в том числе тяжелое имущественное положение должника, причины, существенно затрудняющие исполнение, возможность исполнения решения суда по истечении срока отсрочки. Суд при рассмотрении заявлений лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя об отсрочке или рассрочке исполнения решения суда в каждом конкретном случае должен установить наличие или отсутствие таких обстоятельств, препятствующих исполнению должником исполнительного документа в установленный срок. При этом суд обязан оценить все представленные должником доводы о необходимости отсрочки или рассрочки исполнения решения суда, возражения взыскателя относительно этой отсрочки или рассрочки по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании, и исчерпывающим образом мотивировать свои выводы по данному вопросу в определении суда.

 

Таким образом, вопрос о предоставлении отсрочки или рассрочки исполнения решения суда разрешается судом не произвольно, а с учетом необходимости обеспечения баланса прав и законных интересов взыскателей и должников, соблюдения гарантированных прав лиц, участвующих в исполнительном производстве, требований справедливости и соразмерности.

 

Судом первой инстанции при рассмотрении заявления Ш. о предоставлении отсрочки исполнения решения суда указанные требования норм процессуального права не выполнены, разъяснения по их применению, содержащиеся в приведенных выше постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не учтены.

 

В нарушение положений ст. 67 ГПК РФ суд первой инстанции не исследовал и не дал надлежащей оценки доводам Ш. и представленным ею доказательствам в подтверждение наличия у нее исключительных обстоятельств, затрудняющих исполнение решения суда.

 

Так, Ш., обратившись в суд с заявлением о предоставлении отсрочки исполнения решения суда от 6 апреля 2015 г., ссылалась на то, что в настоящее время у нее отсутствует возможность исполнить решение суда, поскольку с 30 августа 2014 г. она состоит в браке, 5 июня 2015 г. у нее родилась дочь, в связи с чем она не работает, находится в отпуске по уходу за ребенком и, кроме этого, вновь пребывает в состоянии беременности, никакого дохода и имущества не имеет, несет расходы по содержанию жилого помещения, занимаемого их семьей на условиях договора найма.

 

В материалах дела имеются представленные Ш. в качестве доказательств, подтверждающих названные обстоятельства, копии свидетельств о заключении брака и о рождении ребенка, справка органа социальной защиты от 24 июня 2016 г. о том, что Ш. получает ежемесячное пособие по уходу за ребенком в размере 2908 руб. 62 коп. в месяц, справка из городской поликлиники от 22 июня 2016 г., выданная Ш. о том, что она находилась под наблюдением в указанном учреждении здравоохранения с диагнозом «беременность 7–8 недель». Кроме того, Ш. представлен в дело договор найма занимаемого ее семьей жилого помещения от 9 апреля 2016 г., а также справка организации, выданная 23 июня 2016 г. и содержащая сведения о том, что ее супруг работает в данной организации оператором автоматических и полуавтоматических линий, станков и установок, размер его заработной платы за май 2016 года составил 24 982 руб. 78 коп.

 

Как усматривается из протоколов судебных заседаний судов первой и апелляционной инстанций, в нарушение требований ст. 59, 60, 67 ГПК РФ доказательства, которые Ш. представила в обоснование просьбы об отсрочке исполнения решения суда, судами не исследовались и оценки с точки зрения их относимости, допустимости и достаточности в их взаимосвязи и совокупности не получили. Судами также не были истребованы и исследованы материалы исполнительного производства, возбужденного в отношении должника Ш.

 

Судебные инстанции, делая вывод об отсутствии доказательств, подтверждающих наличие у Ш. исключительных обстоятельств, затрудняющих для нее исполнение решения суда в установленный законом срок, фактически не рассмотрели вопрос о наличии таких исключительных обстоятельств с учетом всех конкретных обстоятельств данного дела и не мотивировали исчерпывающим образом свой вывод в обжалуемых судебных постановлениях.

 

Не основаны на имеющихся в деле доказательствах и нормах права приведенные в обоснование указанного выше вывода доводы суда апелляционной инстанции о том, что беременность Ш., наличие у нее на иждивении несовершеннолетнего ребенка и нахождение ее в отпуске по уходу за ребенком не могут быть отнесены к исключительным обстоятельствам, затрудняющим исполнение решения суда, так как недостаточность у Ш. денежных средств для исполнения судебного акта сама по себе не является безусловным основанием для предоставления отсрочки исполнения судебного решения.

 

Суд апелляционной инстанции, сославшись в определении на имеющиеся в материалах дела сведения о получении супругом Ш. заработной платы за май 2016 года в размере 24 982 руб. 78 коп., не исследовал вопрос как о доходе супруга Ш., так и о наличии у нее самой какого-либо дохода, не дал оценки факту получения Ш. ежемесячного пособия по уходу за ребенком в размере 2908 руб. 62 коп., которое исходя из положений п. 12 ч. 1 ст. 101 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и статьи 3 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей» не относится к видам доходов, на которые может быть обращено взыскание по исполнительным документам.

Кроме того, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не учел, что согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов, пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты (ст. 7); материнство и детство, семья находятся под защитой государства (ч. 1 ст. 38); гарантируется право на заботу о детях и их воспитание (ч. 2 ст. 38); право на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (ч. 1 ст. 39).

 

В связи с этим при оценке указанных Ш. обстоятельств, затрудняющих исполнение ею судебного акта, судебным инстанциям надлежало исходить из необходимости соблюдения баланса интересов взыскателя и должника как участников исполнительного производства с учетом гарантированных Конституцией Российской Федерации прав Ш. на материнство, на заботу о детях и их воспитание, на сохранение условий, обеспечивающих выполнение ею социальных функций, связанных с материнством и детством. Судам также следовало принять во внимание, что поскольку в силу ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, то защита прав и законных интересов участников исполнительного производства должна быть соразмерной, то есть при защите прав взыскателя (в данном случае юридического лица) не должны нарушаться конституционные права гражданина-должника, что не было учтено судами первой и апелляционной инстанций.

 

При таких обстоятельствах вывод судебных инстанций об отказе Ш. в предоставлении отсрочки исполнения решения суда от 6 апреля 2015 г. в связи с отсутствием исключительных обстоятельств, препятствующих исполнению должником исполнительного документа в установленный срок, Судебная коллегия признала неправомерным.

Определение № 77-КГ17-21