Андрей Давыдов

Верховный Суд РФ 30.07.2025 г. изложил обобщенные правовые позиции по применению статьи 53.1 ГК РФ при рассмотрении арбитражными судами дел по корпоративным спорам об ответственности директоров за убытки.

Актуальность представленных позиций при рассмотрении судами корпоративных споров о взыскании убытков с директоров обусловлена двумя тенденциями последних лет:

• во-первых, заметным распространением фактов коррупции в деятельности директоров корпораций среднего и крупного бизнеса
• во-вторых, признанием значимости гражданского-правового института статьи 53.1 ГК РФ о взыскании убытков с уличенного в коррупции директора по сравнению  с  альтернативами в виде уголовного преследования директора по ст.204 УК РФ за коммерческий подкуп или совсем не подходящем для работающей корпорации варианте субсидиарной ответственности директора по ст.61.11 федерального закона о банкротстве.

Приведенные в обзоре Верховного Суда РФ случаи возможности и невозможности привлечения директора к имущественной ответственности за причиненный корпорации ущерб не следует рассматривать исключительно с позиции «это можно – то нельзя».

Представленные Верховным Судом РФ правовые позиции имеют куда более весомое значение – это посильный текущий вклад отечественной судебной системы в развитие корпоративной бизнес-культуры, а именно: институтов комплаенса (должной осмотрительности) и страхования ответственности директоров (D&O-страхование).

Особую ценность такому вкладу Верховного Суда РФ придает недавно заявленный Правительством РФ отказ развивать указанные институты по соображениям экономии бюджетных средств – в мае 2024 года Правительство РФ отозвало из Госдумы законопроект № 969592-7, обеспечивавший налоговое стимулирование D&O-страхования в России.

Такая несогласованность действий органов государственной власти очевидно не способствует скорейшему наведению порядка в отечественной корпоративной бизнес-культуре мерами гражданско-правовых институтов.

А потому бенефициарам корпораций в борьбе с коррумпированными директорами придется по-прежнему рассчитывать на помощь силовиков, успешно освоивших практику возбуждения против бизнесменов уголовных дел о мошенничестве, присвоении или растрате.

Ниже проводятся ключевые правовые позиции Верховного Суда РФ из Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского Кодекса Российской Федерации от 30.07.2025 г.

Утвержден

Президиумом Верховного Суда

Российской Федерации

«30» июля 2025 года

ОБЗОР

 ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМИ СУДАМИ

ДЕЛ ПО КОРПОРАТИВНЫМ СПОРАМ, СВЯЗАННЫМ С ПРИМЕНЕНИЕМ

СТАТЬИ 53.1 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1. Если сделка совершена руководителем хозяйственного общества в условиях конфликта интересов, который не был им раскрыт перед участниками общества (акционерами) или членами совета директоров (наблюдательного совета), презюмируется, что причиненные обществу убытки возникли в связи с указанными действиями руководителя.
2. Руководитель хозяйственного общества, раскрывший заинтересованность в совершении сделки, считается действовавшим в интересах юридического лица при ее заключении, пока иное не будет доказано истцом.
3. О нахождении руководителя хозяйственного общества в условиях конфликта интересов при совершении сделки может свидетельствовать не только подконтрольность стороны сделки руководителю по формальным признакам, но и фактическая аффилированность руководителя и иных участников сделки.
4. Руководитель хозяйственного общества не вправе самостоятельно устанавливать (изменять) размер выплачиваемого ему вознаграждения без получения согласия участников (акционеров) общества или совета директоров (наблюдательного совета). Произведенные при отсутствии такого согласия выплаты могут быть взысканы с руководителя общества в качестве убытков, причиненных юридическому лицу.
5. Использование руководителем активов хозяйственного общества (имущество, объекты интеллектуальной собственности и т. п.) в собственных интересах и (или) в интересах иных лиц может являться основанием для возложения на таких лиц обязанности по возмещению убытков, в том числе упущенной выгоды.
6. Руководитель хозяйственного общества и его участники обязаны возместить убытки, возникшие у юридического лица вследствие неправомерного использования ими активов общества, в размере не менее величины выгоды (прибыли), извлеченной этими лицами.
7. На руководителя хозяйственного общества не может быть возложена ответственность за расходование средств общества на себя и (или) на иных лиц, если осуществление таких расходов связано с экономическими интересами общества и их защитой.
8. Руководитель хозяйственного общества отвечает за убытки, причиненные обществу при выводе денежных средств под видом осуществления выплат лицам, находившимся от него в служебной зависимости, если произведенные выплаты не отвечали интересам этого юридического лица.
9. Руководитель хозяйственного общества не отвечает за негативные последствия, наступившие для юридического лица в связи с принятыми им решениями и совершенными сделками, если поведение руководителя не выходило за пределы обычного делового (нормального хозяйственного) риска.
10. Руководитель хозяйственного общества может быть освобожден от ответственности за причиненные обществу убытки, если установлено, что совершенные им действия были направлены на предотвращение большего ущерба интересам данного юридического лица.
11. При определении наличия и размера убытков должны учитываться не только имущественные потери хозяйственного общества, но и выгода, которая была получена им благодаря действиям его руководителя.
12. Руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, возникшие у юридического лица в связи с неисполнением обязательств его контрагентами, если руководителем не была выстроена система управления обществом, обеспечивающая должную осмотрительность при выборе и проверке контрагентов.
13. Ответственность руководителя хозяйственного общества в виде возмещения убытков исключается, если руководитель, действуя разумно, не мог предотвратить их возникновение вследствие недостаточности (ограниченности) у юридического лица имущества и невозможности привлечь дополнительное финансирование.
14. Привлечение хозяйственного общества к публично-правовой ответственности не является достаточным основанием для возложения на руководителя общества обязанности по возмещению убытков.
15. Руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, причиненные обществу в связи с нарушением требований законодательства, если руководитель имел возможность не допустить (предотвратить) совершение обществом такого нарушения или уменьшить размер ответственности и должен был это реализовать в процессе управления.
16. В случае предъявления требования о взыскании убытков новым участником хозяйственного общества (акционером) руководитель общества вправе ссылаться на одобрение его действий участниками (акционерами) общества, включая фактическое одобрение совершенных им сделок.
17. Руководитель хозяйственного общества в случае совершения им сделки, причинившей убытки юридическому лицу, не вправе ссылаться на одобрение его действий решением общего собрания участников (акционеров) или совета директоров (наблюдательного совета), если руководитель знал или должен был знать о нарушениях, повлекших недействительность (ничтожность) этого решения.
18. Одобрение действий руководителя хозяйственного общества не освобождает его от ответственности за причиненные юридическому лицу убытки, если руководитель скрыл информацию, имеющую значение для принятия решения; не раскрыл необходимую информацию о содержании сделки и рисках ее совершения или представил сведения, которые являлись недостоверными.
19. Руководитель хозяйственного общества, совершивший сделку в интересах отдельных участников общества, не вправе ссылаться на решение об одобрении сделки, принятое заинтересованными участниками, как на основание освобождения от возмещения убытков.
20. Совершение руководителем хозяйственного общества крупной сделки без получения необходимого корпоративного одобрения не является основанием для взыскания убытков, если действия руководителя не были направлены на причинение вреда интересам юридического лица.
21. Участник хозяйственного общества, имевший фактическую возможность определять действия юридического лица, отвечает за убытки, причиненные обществу в результате совершения сделок в собственных интересах.
22. Лицо, получившее фактическую возможность управлять текущей деятельностью хозяйственного общества, отвечает за убытки, причиненные юридическому лицу, по правилам, определяющим ответственность руководителя юридического лица.
23. Соглашение об устранении или ограничении ответственности руководителя хозяйственного общества в виде возмещения убытков, причиненных обществу совершением недобросовестных действий, является ничтожным (пункт 5 статьи 53.1 ГК РФ) вне зависимости от формы его составления, в том числе в случаях принятия решения собранием акционеров и изменения устава общества.
24. При сокрытии руководителем хозяйственного общества информации о сделке, совершенной в условиях конфликта интересов, срок исковой давности по требованию о возмещении руководителем общества убытков исчисляется со дня, когда хозяйственное общество (его участники) получило возможность узнать о совершении сделки и несоответствии условий сделки интересам юридического лица.
25. Утверждение участником (акционером) хозяйственного общества ежегодной финансовой отчетности для целей исчисления исковой давности, по общему правилу, не свидетельствует об осведомленности такого участника (акционера) о совершении руководителем общества недобросовестных и (или) неразумных действий, которые привели к возникновению убытков в отчетном периоде.
26. Изменение состава участников (акционеров) хозяйственного общества, в том числе приобретение новым участником (акционером) доли в уставном капитале (акций), не изменяет течения срока исковой давности по требованию о возмещении руководителем хозяйственного общества убытков, причиненных юридическому лицу.

Андрей Давыдов

В тех случаях, когда вышедший из общества участник недоволен размером присужденной ко взысканию в его пользу стоимости доли или ходом исполнительного производства по взысканию с общества присужденной стоимости доли, он может в арбитражном суде инициировать новый корпоративный спор с обществом.

Цель такого нового корпоративного спора очевидна - под страхом причинения обществу убытков, а также привлечения контролирующих общество лиц к имущественной и даже уголовной ответственности принудить общество к выплате бывшему участнику желаемой им суммы денежных средств.

В качестве основания для такого нового корпоративного спора может быть использован различный набор обстоятельств, например - ставший известным бывшему участнику (взыскателю) факт совершения обществом (должником) сделки по отчуждению имущества незадолго до возбуждения исполнительного производства.

В этом случае бывший участник (взыскатель) обосновывает свое право на новый корпоративный иск к обществу (должнику) известными правовыми позициями Верховного Суда РФ:

• об "универсальном основании" недействительности сделок, изложенной в определении от 13.06.2017 г. по делу № 301-ЭС16-20128:

"Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации."

• о корпоративном характере споров по требованиям участников юридического лица, прекративших (утративших) статус участника данного юридического лица, если спор вытекает из участия в юридическом лице или управления юридическим лицом, изложенной в п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции".

Указанные бывшим участником (взыскателем) факты якобы недобросовестного (если не сказать - преступного) поведения общества (должника) по отчуждению имущества с целью его сокрытия от взыскания в исполнительном производстве могут первоначально произвести на арбитражный суд сильное впечатление: к участию в деле для "обеспечения законности" привлекаются налоговый орган и прокуратура.

Однако, в ходе рассмотрения дела неизбежно "всплывают" обстоятельства, позволяющие арбитражному суду критически оценить доводы бывшего участника - истца, в том числе:

• исполнительное производство в отношении общества (должника) еще не окончено, а потому довод о невозможности получения бывшим участником (взыскателем) ранее присужденных ему в счет стоимости доли денежных средств является необоснованным

• согласованная в договоре цена отчужденного обществом (должником) имущества является рыночной, что подтверждается отчетом независимого оценщика и/или заключением судебной экспертизы, а потому довод о незаконном выводе (сокрытии) обществом (должником) имущества и нарушении имущественных прав истца (взыскателя) не подтверждается имеющимися в деле доказательствами.

Недоказанность корпоративного иска к обществу (должнику) зачастую оборачивается трагикомичным отказом от него бывшего участника (взыскателя), что является основанием для прекращения производства по делу арбитражным судом и возможности взыскания с самого горе-истца судебных издержек в силу п.25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела":

"25. В случаях прекращения производства по делу ... судебные издержки взыскиваются с истца."

В заключение заметим, что новые ставки государственной пошлины по делам в арбитражных судах, не учитывают специфику рассмотренных выше "вторичных" корпоративных споров, тем самым предоставляя бывшим участникам возможность подавать корпоративные иски к обществу на льготных условиях.

Андрей Давыдов

Действующая в настоящее время редакция п.6.1 ст.23 федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" предусматривает обязанность общества в трехмесячный срок выплатить вышедшему участнику действительную стоимость его доли в уставном капитале общества, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дате перехода к обществу доли вышедшего участника.

Как правило, полностью выплатить в течение столь короткого срока вышедшему участнику действительную стоимость его доли общество не может - это тотчас негативно сказывается на платежеспособности общества и, следовательно, влечет риск возникновения у общества признаков несостоятельности (банкротства).

Таким образом, действующее нормативное регулирование одной из самых распространенных в России форм ведения бизнеса - общества с ограниченной ответственностью - не предусматривает эффективный механизм сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов, и, в конечном счете, лишь вредит развитию предпринимательства в стране.

На эту проблему в 2005 году обратило внимание Правительство РФ, которое в пояснительной записке к законопроекту № 213410-4, в частности, указало:

"1. Существенную проблему представляет неограниченная возможность выхода участников из общества с ограниченной ответственностью (далее также ООО) нарушающая права и законные интересы не только остающихся участников но и кредиторов общества.

... отсутствие ограничения на выход участников из общества нередко приводит к тому что выход отдельных участников из ООО с последующей выплатой реальной стоимости доли провоцирует выход из ООО и других участников при этом последний из участников вынужден нести бремя по управлению ООО и поддержанию его деятельности либо осуществить его ликвидацию.
Более того существующий порядок выхода участника из ООО а также выплаты реальной стоимости доли участника зачастую приводит к тому что даже в отсутствие массового выхода остающихся участников выплата реальной стоимости доли может повлечь уменьшение уставного капитала до размера ниже минимально установленного законом. Это в свою очередь является основанием для принудительной ликвидации общества. Таким образом выход ряда участников ставит под сомнение существование стабильно функционировавшего общества что негативно сказывается не только на интересах контрагентов таких обществ но и стабильности гражданского оборота в целом."

В результате в 2008 году законодатель с подачи Правительства РФ попытался решить проблему сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов при выплате стоимости доли вышедшему участнику путем дополнения п.8 ст.23 федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" новеллой, предусматривающей случаи исключения обязанности общества выплатить стоимость доли:

"Общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплаты или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) либо в результате этих выплаты или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества."

Однако, такая правовая конструкция оказалась невоспринятой правоприменительной практикой: в 2012 году Высший Арбитражный Суд РФ, вслед за ним Верховный Суд РФ и, наконец, в начале 2024 года Конституционный Суд РФ под различными предлогами фактически отказались учитывать признаки неплатежеспособности и несостоятельности у общества-должника без "железного" доказательства - вступившего в законную силу решения арбитражного суда о введении процедуры наблюдения в отношении общества-должника, вследствие которого автоматически исключается выплата действительной стоимости доли вышедшему участнику.

Вообще-то, такая позиция высших судебных инстанций обоснована - ведь, действительно, в силу принципа правовой определенности арбитражные суды не могут вечно разбирать корпоративные споры о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику в зависимости от такого непостоянного основания, как возможность появления у общества признаков несостоятельности в результате этой выплаты.

В 2023 году Правительство РФ пришло к осознанию необходимости вернуться к "разбитому корыту": теперь для решения проблемы выплаты стоимости доли вышедшему участнику предложено руководствоваться не данными годовой финансовой отчетности общества, а заключением независимого оценщика о рыночной стоимости доли.

В начале 2024 года под грузом критических замечаний РСПП и практикующих в области корпоративных споров юристов Правительство РФ лишь несущественно обновило законопроект о выплате обществом денег вышедшему участнику за его долю, что, увы, не решает по-существу проблему: сколько и как платить вышедшему из общества участнику. 

Представляется, что предпринимаемые Правительством РФ поиски универсальной и лаконичной формулы сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов при выплате стоимости доли вышедшему участнику заведомо обречены на провал - слишком индивидуальны условия выхода участника из каждого конкретного общества.

А потому было бы целесообразно: 

1. отказаться от абсолютизации права участника выйти в любое время из общества независимо от согласия остальных участников (ст.94 Гражданского кодекса РФ)
2. установить возможность выплаты обществом стоимости доли вышедшему участнику, включая определение ее размера, срока и прочих условий выплаты, только в качестве особой разновидности или составной части корпоративного договора, заключаемого в отношении всех или конкретных участников в любое время до выхода участника из общества (ст.67.2 Гражданского кодекса РФ)
3. предусмотреть отнесение к компетенции арбитражных судов рассмотрение споров об условиях корпоративного договора о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику, который считается заключенным всеми участниками на этих условиях и является обязательным для исполнения обществом с момента вступления в законную силу решения арбитражного суда
4. установить обязательный досудебный порядок урегулирования спора об условиях заключения/изменения/прекращения корпоративного договора о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику с участием профессионального медиатора.

Предложенный порядок выплаты обществом стоимости доли вышедшему участнику подразумевает не только сохранение действующего механизма расчета действительной стоимости доли исходя из данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, но и заведомо не исключает иные способы расчета, включая заключение независимого оценщика.

А пока Правительство РФ готовится представить законодателю очередной проект нормативного разрешения проблемы выплаты стоимости доли вышедшему участнику, Верховный Суд РФ де-факто вносит в это дело свой вклад, в том числе:

• предусмотрен институт "экономически обоснованного плана" предотвращения объективного банкротства (п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве")
• внесен законопроект об увеличении размера денежного порога инициирования процедуры банкротства организаций с 300 тысяч до 2 миллионов рублей.

При таких обстоятельствах знание правоприменительных подходов Верховного Суда РФ в умелых руках юристов позволяет уже сегодня вполне эффективно способствовать разрешению корпоративных споров с главным вопросом: сколько и как платить вышедшему из общества участнику.

Андрей Давыдов

Несмотря на антикризисные меры господдержки резкое повышение ключевой ставки ЦБ РФ не снимает с деловой повестки вопрос привлечения финансирования для корпоративных субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП).

А поскольку в условиях финансовой турбулентности привлечь корпоративное финансирование для МСП становится сложно, мажоритарные участники (акционеры), руководители и иные контролирующие лица корпорации должны особенно внимательно относиться к предложениям возможных инвесторов/кредиторов – нормы ст.53.1 Гражданского Кодека РФ о необходимости действовать в интересах своей корпорации разумно и добросовестно никто не отменял.

Законодательные требования разумности и добросовестности применительно к действиям контролирующих корпорацию лиц при привлечении финансирования непосредственно связаны с критерием открытости (публичности) такой сделки.

Так, в пункте 15 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 за 2018 год указывается, что корпоративное финансирование может оформляться в разных формах: увеличение уставного капитала корпорации, предоставление корпорации займов и иным образом. При этом Верховный Суд РФ отмечает, что:

• если финансирование осуществляется через корпоративные процедуры, то соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота; в этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур: распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.
• когда корпоративное финансирование производится путем использования заемного механизма, финансирование публично не раскрывается; это позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Указанный Верховным Судом РФ критерий открытости (публичности) сделки по привлечению корпоративного финансирования является ключевым для оценки ее возможных рисков: непубличность условий корпоративного займа чревата ошибками в структурировании сделки,  возникновением конфликта имущественных интересов ее участников и, как следствие, необходимостью разрешения корпоративного спора на фоне непредвиденных издержек и налоговых начислений.

На примере открытых для публичного доступа материалов арбитражного дела № А40-130662/2021 укажем на следующие актуальные вопросы защиты корпорации и ее фактического кредитора от судебного иска номинального кредитора о взыскании задолженности по займу:

1. установление обстоятельств (фактов) и сбор доказательств для правильной квалификации правоотношений между фактическим и номинальным кредиторами корпорации, в том числе в отсутствие между этими кредиторами надлежащего письменного соглашения о предоставлении денежных займов корпорации
2. установление обстоятельств (фактов) и сбор доказательств для квалификации действий номинального кредитора по истребованию с корпорации суммы займа без согласия/указания фактического кредитора как недобросовестных (в значении ГК РФ) и преступных (в значении УК РФ)
3. определение условий для процессуальной квалификации иска номинального кредитора по истребованию с корпорации суммы займа в качестве корпоративного спора, разрешение которого находится в специальной компетенции арбитражного суда
4. определение условий для квалификации обращения номинального кредитора в суд с иском о взыскании с корпорации задолженности по займу в качестве покушения на совершение преступления – мошенничество, а также наличия иных сопутствующих составов из УК РФ
5. установление признаков уголовно-процессуального статуса "потерпевший" у фактического кредитора и/или у корпорации-должника по займу от номинального кредитора, реализация полномочий потерпевшего в уголовном деле
6. особенности доказывания в судебном деле недобросовестности поведения номинального кредитора по взысканию с корпорации задолженности по займу
7. особенности урегулирования (списания с баланса) задолженности корпорации перед номинальным кредитором после вступления в законную силу судебного постановления об отказе ему в таком иске.   

Приведенный перечень актуальных вопросов защиты от иска номинального кредитора в корпоративном займе указывает на сложности в достижении ее целей, разрешение которых потребует от фактического кредитора и самой корпорации аккумулирования необходимых сил и средств.    

Вот почему привлечение корпоративного финансирования в непубличной форме займа (кредита  и т.п.) требует предварительной и тщательной проработки всех его аспектов.  

Андрей Давыдов

06 июня 2018 года на сайте ЦБ опубликован проект документа под названием «Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2019 – 2021 годов».

Как отмечает ЦБ, «проект документа предложен для публичного обсуждения и содержит описание целей и принципов деятельности Банка России по развитию финансового рынка, а также конкретные меры их достижения. При этом приоритетные цели развития остались прежними. К ним относятся повышение уровня и качества жизни граждан России за счет использования инструментов финансового рынка, содействие экономическому росту с помощью предоставления конкурентного доступа к финансированию и создание условий для совершенствования финансовой индустрии.»

При всем уважении к ЦБ, честно предупредившего читателя о статусе документа как проекта для публичного обсуждения, всерьез рассматривать написанное как профессиональный труд возможности, увы, не имеется.

И вот, почему:

1. ЦБ не представил никаких пояснений в подтверждение возможности за три года хоть как-то повысить уровень и качество жизни граждан России за счет предложенных мер регулирования страхового сектора:

• сделать из страховщиков «институциональных инвесторов»
• предложить гражданам продолжить инвестировать свои сбережения в страхование жизни
• создать сбалансированную модель ОСАГО (т.е. провести либерализацию тарифов на полисы ОСАГО ?)
• продолжить процесс «дигитализации» страхования
• расширить добровольное страхование
• завершить подготовку к приходу на российских рынок филиалов иностранных страховщиков в 2021 году.

2. ЦБ умолчал о ряде изменений в регулировании отечественного страхового сектора, реализация которых может оказать на него негативное влияние, в том числе:

• передача досудебных страховых споров финансовому уполномоченному («финансовому омбудсмену»), находящемуся на содержании страховщиков
• возложение на страховых агентов обязанности обзавестись контрольно-кассовой техникой.

3. ЦБ явно позабыл о режиме международных санкций, который вряд ли будет мотивировать серьезные иностранные страховые компании открыть свои филиалы в России (в т.ч. и в Крыму ?) уже в 2021 году. 

Вот и получается, что предстоящие три года отечественную страховую отрасль ждут такие изменения, о которых ЦБ не знает, имеет о них смутное преставление или предпочитает не информировать о них участников рынка вообще.

Говоря проще, представленный ЦБ труд создает для участников отечественного страхового рынка не ясность, а полный «туман» относительно стратегии поведения ЦБ в предстоящие три года.

Ниже приводится содержание соответствующего раздела проекта документа ЦБ.    

18. Задачи по развитию страхового сектора

Страховая отрасль является важным сектором финансового рынка, напрямую влияющим на  качество жизни граждан и  решающим целый ряд макроэкономических задач.

В условиях ограниченных возможностей по  использованию внешних источников финансирования существенно повышается роль страховщиков как институциональных инвесторов.

Внутренние сбережения становятся важнейшим источником инвестиций, при этом одним из наиболее гибких и активно развивающихся механизмов привлечения долгосрочного финансирования в национальную экономику выступает страхование жизни.

Банк России в отчетный период планирует реализовать комплекс мер, направленных на  создание благоприятной среды для развития страхования жизни в Российской Федерации.

На  протяжении последних лет сегмент ОСАГО оставался одним из наиболее чувствительных для участников рынка. Высокий уровень убыточности продукта в ряде регионов при снижении в  некоторых случаях удовлетворенности потребителей поставил под угрозу не  только финансовую устойчивость страховщиков, работающих в  сегменте, но  и  доверие потребителей к страховому рынку в целом.

Банк России продолжит направлять свои действия на  создание сбалансированной модели на рынке ОСАГО, в которой у страховщиков сохраняется экономический интерес к работе в этом сегменте, а потребитель получает доступную и  качественную услугу.

Одним из  ключевых условий устойчивого развития страхового рынка является адекватная и  всеобъемлющая оценка рисков деятельности страховой организации, соответствие величины капитала уровню и  профилю принимаемых рисков, а  также прозрачность и раскрытие информации о деятельности.

В  решении данных вопросов Банк России будет придавать первостепенное значение процессу внедрения риск-ориентированного подхода к  регулированию страхового сектора в  Российской Федерации, основанного на  принципах Solvency II.

В рамках совершенствования регулирования страховой деятельности Банк России планирует предпринимать последовательные действия по развитию дистрибуции отдельных видов страховых услуг, в первую очередь социально значимых, в  электронных форматах.

В  ряде случаев при этом возможен переход к  оказанию отдельных видов страховых услуг полностью в  электронном виде.

По  мнению Банка России, положительный эффект от дигитализации страхования возможен, в  первую очередь, в  сегменте ОСАГО, являющемся наиболее массовым, бизнес-процессы в котором детально определены страховым законодательством и нормативными актами Банка России.

В зоне особого внимания Банка России будут находиться вопросы совершенствования гражданско-правовых основ страхования и снижения барьеров для широкого использования механизмов добровольного страхования гражданами, юридическими лицами и субъектами страхового дела.

Повышение уровня цифрового взаимодействия на страховом рынке, в том числе путем расширения электронных каналов реализации страховых услуг, может также стать существенным стимулом для развития добровольного страхования.

Среди приоритетных задач на  среднесрочный период Банк России выделяет необходимость выстраивания взвешенной политики регулирования деятельности филиалов иностранных страховщиков (перестраховщиков) на  российском страховом рынке, обусловленную разрешением их присутствия с августа 2021 года в соответствии с обязательствами, принятыми на  себя Российской Федерацией в  связи с вступлением во Всемирную торговую организацию.

Андрей Давыдов

Отечественный рынок жилой недвижимости нуждается в увеличении прозрачности.

Похоже, именно этим руководствовался законодатель, когда озаботился необходимостью повышения эффективности административного контроля Росфинмониторинга за расчетами между участниками рынка жилья.

Кроме того, ипотечный бум, запрет долевого строительства и программа реновации увеличивают число сделок с жильем, при совершении которых имущественные права сторон должны быть равно юридически защищены.

Все это уже сегодня требует от государства запустить новый - простой и надежный - механизм организации сделок с жилой недвижимостью и расчетов по ним, универсальный для первичного и вторичного рынка жилья.

В декабре 2017 года дискуссия об эффективном решении вышеуказанной задачи завершилась внесением в Госдуму законопроектов, нацеленных на создание модели нотариального сопровождения сделок с жилой недвижимостью:

• о выполнении нотариусом функций эскроу-агента
• об обязательности открытия банками публичных депозитных счетов.

1 июня 2018 года соответствующие законодательные новеллы вступили в силу. И на бумаге вопрос – решен: согласно федеральному закону № 119-фз государство перекладывает на нотариусов и банки сопровождение сделок с жильем, включая денежные расчеты.

Согласно установленной законодателем модели нотариус из квалифицированного свидетеля сделки с жилой недвижимостью превращается в ее непосредственного участника с функциями гаранта-исполнителя.

Так, на правах эскроу-агента нотариус должен точно выполнять заявленные сторонами сделки с жилой недвижимостью инструкции:

• во-первых, принять от сторон на депонирование предусмотренные сделкой документы, а также приготовленные покупателем для оплаты недвижимости деньги;
• во-вторых, передать сторонам документы по сделке, и, что важно, поручить банку сделать безналичный перевод продавцу денежных средств покупателя, задепонированных на публичном депозитном счете нотариуса.

Все это нотариус обязан исполнить за, по мнению законодателя, посильную для сторон сделки плату, которая без учета стоимости услуг правового и технического характера не может превышать 0,5% от заявленной стоимости принятого на депонирование имущества, а если сделка с недвижимостью была удостоверена нотариально - всего за 1500 рублей.

И все бы ничего, но такая законодательная модель фактически предъявляет к нотариусам повышенные квалификационные требования, в том числе: отличная репутация и известность, высокая юридическая квалификация, опыт и IT-технология взаимодействия с банком, специальные технические средства для хранения документов и даже … хорошее здоровье (чтобы из-за своего «больничного» не сорвать, например, оплату недвижимости). 

Не трудно предположить, что число соответствующих задумке законодателя нотариусов в итоге окажется не так уж и велико (т.е. не достаточно для нормального обслуживания потребностей рынка).  

При таких обстоятельствах не приходится рассчитывать, что нотариусы в обозримом будущем смогут не то, чтобы монополизировать, а вообще заполучить сколько-нибудь серьезную долю рынка услуг по сопровождению сделок с жилой недвижимостью, включая расчеты между сторонами.

Говоря проще, перевод рынка жилья в безналичный прозрачный формат ждут трудности.

И такие трудности носят инфраструктурный характер, что означает для государства необходимость дальнейшего конкурентного развития рынка услуг по сопровождению сделок с жилой недвижимостью, в том числе путем развития института эскроу-агентов за счет расширения круга его участников и формализации предъявляемых к ним квалификационных требований.   

А до тех пор фактически единственным серьезным ограничителем практики наличных расчетов за жилую недвижимость через сейфовые ячейки будут оставаться не законодательные новеллы о полномочиях нотариусов и банковских счетах, а низкий платежеспособный спрос покупателей жилья, вынуждающий их обращаться в банки за безналичными ипотечными кредитами.