Андрей Давыдов

В разгар летней отпускной суеты Верховный Суд РФ 18 июня 2025 года утвердил Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан (далее – «Обзор»), в силу ст.170 АПК РФ имеющий практическое значение для обоснования арбитражными судами решений по данной категории дел.

Одним из рассмотренных Верховным Судом РФ вопросов стала возможность освобождения гражданина от обязательства, основанного на привлечении его к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве общества (см. пункт 58 Обзора), сформулированная следующим образом:

«В другом деле суд пришел к аналогичным выводам о возможности освобождения гражданина от обязательства, основанного на привлечении его к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве общества.

Как указал суд, гражданин, являвшийся членом коллегиального органа управления, привлечен к субсидиарной ответственности за одобрение сделок, в результате совершения которых обществу причинены убытки.

В то же время гражданин не являлся бенефициаром бизнеса, имущественную выгоду из убыточных сделок не извлекал, при одобрении сделок исходил из принятой в обществе модели корпоративного управления, предполагающей выполнение указаний основного контролирующего лица.

С учетом этого суд пришел к выводу, что в поведении должника имела место простая неосторожность, в связи с чем, принимая во внимание его добросовестное поведение в период процедуры банкротства, освободил гражданина от соответствующего обязательства.»

Это положение, изложенное Верховным Судом РФ в Обзоре между делом – фактически как «примечание» -  в действительности иначе, как «революционным», сложно оценить.

Так, согласно буквальному содержанию пунктов 5 и 6 статьи 213.28 федерального закона от 26.10.2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" требование о привлечении гражданина как контролирующего лица к субсидиарной ответственности (глава III.2 настоящего Федерального закона) сохраняет силу и может быть предъявлено после окончания производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной его части в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Как видим, указанные нормы однозначно запрещают освобождение арбитражным судом субсидиарного должника-банкрота от выплат кредиторам, что влечет для гражданина пожизненные негативные имущественные последствия («пожизненный приговор»).

До утверждения Обзора арбитражные суды по окончании процедуры личного банкротства менеджера, ранее привлеченного к субсидиарной ответственности по долгам общества (т.е. компании, корпорации, банка и т.д.), в абсолютном большинстве придерживались буквального содержания вышеуказанных норм и не освобождали гражданина-банкрота от выплаты денежных средств в порядке его субсидиарной задолженности перед кредиторами общества – на это фактически прямо указано в рассматриваемом пункте 58 Обзора, где Верховный Суд РФ смог сослаться всего лишь на единственный пример судебной практики.

Таким образом, в своем Обзоре Верховный Суд РФ фактически установил новое и нивелирующее правоприменительное толкование пунктов 5 и 6 статьи 213.28 федерального закона от 26.10.2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" применительно к возможности освобождения гражданина-банкрота от обязательства, основанного на привлечении его к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве общества.

Что же повлияло на решение Верховного Суда РФ изменить действующий абсолютистский правоприменительный подход ?

Ответ, по-видимому, следует искать не только в государственной политике по поддержке предпринимательства в Российской Федерации,  но и в удручающей статистике Федресурса по итогам 2024 года о результатах банкротства граждан за последние несколько лет: количество привлеченных к субсидиарной ответственности и размеры их субсидиарных долгов растут из года в год, также как из года в год растет количество дел, где граждане-банкроты не удовлетворяют требования кредиторов и не имеют имущество для расчетов с кредиторами.

Таким образом, новый либеральный правоприменительный подход Верховного Суда РФ к вопросу возможности освобождения гражданина от обязательства, основанного на привлечении его к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве общества, нацелен на исправление в ходе процедуры личного банкротства ситуации фактической бессмысленности привлечения менеджера (не бенефициара !) общества к субсидиарной ответственности перед кредиторами.

Воистину: строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения!

Однако, сказанное не стоит воспринимать буквально: чтобы добиться отмены «пожизненного приговора» привлеченному к субсидиарной ответственности по долгам общества менеджеру придется изрядно потрудиться - доказать в арбитражном суде в ходе личного банкротства ряд существенных обстоятельств.

Андрей Давыдов

21 января 2025 года опубликовано постановление Конституционного Суда Российской Федерации № 2-П по делу о проверке конституционности ряда норм Налогового Кодекса Российской Федерации, посвященных налогообложению дохода общества с ограниченной ответственностью при выплате имуществом действительной стоимости доли вышедшему участнику.

Поводом для принятия Конституционным Судом Российской Федерации дела к рассмотрению стал запрос Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации по делу № 305-ЭС23-23247 (дело в Арбитражном суде г.Москвы № А40-244851/2022), обусловленный правовой неопределенностью соответствия Конституции Российской Федерации налоговых норм, допускающих включение в налогооблагаемую базу по УСН стоимости имущества, передаваемого в счет оплаты действительной стоимости доли лицу, вышедшему из состава участников общества с ограниченной ответственностью.

Так, согласно фабуле арбитражного дела суды пришли к выводам, что в случае, если стоимость имущества, передаваемого участнику хозяйственного общества (54 991 000 рублей), превышает первоначальный взнос данного участника (9900 рублей), то сумма указанного превышения признается реализацией имущества и включается в состав доходов при определении объекта налогообложения по налогу, уплачиваемому хозяйственным обществом в связи с применением УСН.

Особую пикантность дошедшему до Конституционного Суда Российской Федерации налоговому спору придает обстоятельство ведущейся в Арбитражном суде г.Москвы процедуры несостоятельности (банкротства) хозяйственного общества, позволившего себе «немыслимую вольность» без уплаты налога выплатить имуществом стоимость доли вышедшему участнику (дело № А40-247989/2023).

Так, весьма вероятным исходом инициированной ИФНС процедуры банкротства стало бы привлечение вышедшего участника к субсидиарной ответственности по налоговым долгам несостоятельного хозяйственного общества – в назидание остальным ведущим в России бизнес отечественным предпринимателям.

И в чем же суть принятого Конституционным Судом Российской Федерации постановления ?

Признав соответствующие налоговые нормы неконституционными в силу их неопределенности, Конституционный Суд Российской Федерации предложил федеральному законодателю внести в них необходимые изменения, а до тех пор установил правовой режим, предусматривающий определение налогооблагаемой базы у хозяйственного общества на основании действительной (рыночной) стоимости доли, определяемой «на момент после перехода ее к налогоплательщику».

Таким образом, если действительная (рыночная) стоимость принадлежащей хозяйственному обществу доли вышедшего участника окажется, например,  на уровне ее номинальной стоимости (9900 рублей), то налог на доход хозяйственному обществу на УСН в бюджет платить не придется.

Получается, что теперь с подачи Конституционного Суда Российской Федерации отчеты оценщика(-ов) будут определять не только размер действительной (рыночной) стоимости доли вышедшего участника в уставном капитале хозяйственного общества, но и сумму подлежащего уплате хозяйственным обществом в бюджет налога на доход при передаче своего имущества в счет выплаты такой доли.

На основании введенного Конституционным Судом Российской Федерации временного правового режима в сфере налогообложения можно сделать следующие важные для российского корпоративного права выводы:

• во-первых, выход участника из общества с ограниченной ответственностью (ООО) становится все более юридически сложным, финансово затратным и сопряженным с имущественными (банкротными) рисками как для вышедшего участника, так и для самого ООО (вместе с оставшимися участниками и его потенциальными инвесторами)

• во-вторых, достигнутая степень сложностей, затрат и рисков действующего российского правового регулирования института выхода по своему усмотрению участника из ООО свидетельствует о практическом исчерпании этим институтом своей обоснованности и необходимости перехода законодателя к другой правовой модели, а именно: к судебному определению индивидуальных условий и порядка выхода участника из ООО.  

В этом значении также следует подчеркнуть фактическую суть принятого Конституционным Судом Российской Федерации постановления: защита реальных имущественных прав предпринимателей получает в России судебный приоритет над формализованными бюджетными интересами.

Андрей Давыдов

Действующая в настоящее время редакция п.6.1 ст.23 федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" предусматривает обязанность общества в трехмесячный срок выплатить вышедшему участнику действительную стоимость его доли в уставном капитале общества, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дате перехода к обществу доли вышедшего участника.

Как правило, полностью выплатить в течение столь короткого срока вышедшему участнику действительную стоимость его доли общество не может - это тотчас негативно сказывается на платежеспособности общества и, следовательно, влечет риск возникновения у общества признаков несостоятельности (банкротства).

Таким образом, действующее нормативное регулирование одной из самых распространенных в России форм ведения бизнеса - общества с ограниченной ответственностью - не предусматривает эффективный механизм сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов, и, в конечном счете, лишь вредит развитию предпринимательства в стране.

На эту проблему в 2005 году обратило внимание Правительство РФ, которое в пояснительной записке к законопроекту № 213410-4, в частности, указало:

"1. Существенную проблему представляет неограниченная возможность выхода участников из общества с ограниченной ответственностью (далее также ООО) нарушающая права и законные интересы не только остающихся участников но и кредиторов общества.

... отсутствие ограничения на выход участников из общества нередко приводит к тому что выход отдельных участников из ООО с последующей выплатой реальной стоимости доли провоцирует выход из ООО и других участников при этом последний из участников вынужден нести бремя по управлению ООО и поддержанию его деятельности либо осуществить его ликвидацию.
Более того существующий порядок выхода участника из ООО а также выплаты реальной стоимости доли участника зачастую приводит к тому что даже в отсутствие массового выхода остающихся участников выплата реальной стоимости доли может повлечь уменьшение уставного капитала до размера ниже минимально установленного законом. Это в свою очередь является основанием для принудительной ликвидации общества. Таким образом выход ряда участников ставит под сомнение существование стабильно функционировавшего общества что негативно сказывается не только на интересах контрагентов таких обществ но и стабильности гражданского оборота в целом."

В результате в 2008 году законодатель с подачи Правительства РФ попытался решить проблему сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов при выплате стоимости доли вышедшему участнику путем дополнения п.8 ст.23 федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" новеллой, предусматривающей случаи исключения обязанности общества выплатить стоимость доли:

"Общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплаты или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) либо в результате этих выплаты или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества."

Однако, такая правовая конструкция оказалась невоспринятой правоприменительной практикой: в 2012 году Высший Арбитражный Суд РФ, вслед за ним Верховный Суд РФ и, наконец, в начале 2024 года Конституционный Суд РФ под различными предлогами фактически отказались учитывать признаки неплатежеспособности и несостоятельности у общества-должника без "железного" доказательства - вступившего в законную силу решения арбитражного суда о введении процедуры наблюдения в отношении общества-должника, вследствие которого автоматически исключается выплата действительной стоимости доли вышедшему участнику.

Вообще-то, такая позиция высших судебных инстанций обоснована - ведь, действительно, в силу принципа правовой определенности арбитражные суды не могут вечно разбирать корпоративные споры о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику в зависимости от такого непостоянного основания, как возможность появления у общества признаков несостоятельности в результате этой выплаты.

В 2023 году Правительство РФ пришло к осознанию необходимости вернуться к "разбитому корыту": теперь для решения проблемы выплаты стоимости доли вышедшему участнику предложено руководствоваться не данными годовой финансовой отчетности общества, а заключением независимого оценщика о рыночной стоимости доли.

В начале 2024 года под грузом критических замечаний РСПП и практикующих в области корпоративных споров юристов Правительство РФ лишь несущественно обновило законопроект о выплате обществом денег вышедшему участнику за его долю, что, увы, не решает по-существу проблему: сколько и как платить вышедшему из общества участнику. 

Представляется, что предпринимаемые Правительством РФ поиски универсальной и лаконичной формулы сохранения баланса прав/интересов участников общества (включая вышедших) и его кредиторов при выплате стоимости доли вышедшему участнику заведомо обречены на провал - слишком индивидуальны условия выхода участника из каждого конкретного общества.

А потому было бы целесообразно: 

1. отказаться от абсолютизации права участника выйти в любое время из общества независимо от согласия остальных участников (ст.94 Гражданского кодекса РФ)
2. установить возможность выплаты обществом стоимости доли вышедшему участнику, включая определение ее размера, срока и прочих условий выплаты, только в качестве особой разновидности или составной части корпоративного договора, заключаемого в отношении всех или конкретных участников в любое время до выхода участника из общества (ст.67.2 Гражданского кодекса РФ)
3. предусмотреть отнесение к компетенции арбитражных судов рассмотрение споров об условиях корпоративного договора о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику, который считается заключенным всеми участниками на этих условиях и является обязательным для исполнения обществом с момента вступления в законную силу решения арбитражного суда
4. установить обязательный досудебный порядок урегулирования спора об условиях заключения/изменения/прекращения корпоративного договора о выплате обществом стоимости доли вышедшему участнику с участием профессионального медиатора.

Предложенный порядок выплаты обществом стоимости доли вышедшему участнику подразумевает не только сохранение действующего механизма расчета действительной стоимости доли исходя из данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, но и заведомо не исключает иные способы расчета, включая заключение независимого оценщика.

А пока Правительство РФ готовится представить законодателю очередной проект нормативного разрешения проблемы выплаты стоимости доли вышедшему участнику, Верховный Суд РФ де-факто вносит в это дело свой вклад, в том числе:

• предусмотрен институт "экономически обоснованного плана" предотвращения объективного банкротства (п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве")
• внесен законопроект об увеличении размера денежного порога инициирования процедуры банкротства организаций с 300 тысяч до 2 миллионов рублей.

При таких обстоятельствах знание правоприменительных подходов Верховного Суда РФ в умелых руках юристов позволяет уже сегодня вполне эффективно способствовать разрешению корпоративных споров с главным вопросом: сколько и как платить вышедшему из общества участнику.

Андрей Давыдов

Действующая редакция федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" от 26.10.2002 № 127-ФЗ не нацелена на защиту имущественных интересов миноритарных конкурсных кредиторов должника.

Однако, законодателем предусмотрен ряд "страховочных механизмов" в судебном деле о банкротстве, умелое использование которых позволяет миноритарию добиться от мажоритарных кредиторов учета своего "голоса", даже если он вообще находится за реестром кредиторов должника.   

В качестве примера успешной процессуальной защиты имущественных интересов миноритарного кредитора приведем дело № А40-119796/20-164-223 «Б» в Арбитражном суде г.Москвы, где конкурсный управляющий должника вынес на утверждение арбитражного суда заключенное им с мажоритарными кредиторами мировое соглашение.  

Ознакомившись с условиями этого соглашения, миноритарный конкурсный кредитор обнаружил серьезную угрозу своим имущественным интересам: реализация мирового соглашения позволяет мажоритарным кредиторам сразу получить все имущество должника, тогда как миноритарным кредиторам предлагается смиренно ждать от несостоятельного должника обещанных на бумаге отсроченных денежных выплат. 

С целью пресечения недобросовестной попытки мажоритарных конкурсных кредиторов и нанятого ими конкурсного управляющего реализовать задуманный вывод и присвоение имущества должника, миноритарный конкурсный кредитор составил и направил в арбитражный суд письменные возражения на ходатайство конкурсного управляющего должника об утверждении мирового соглашения, где просил суд отказать в утверждении мирового соглашения по следующим основаниям:

1) нарушение установленного п.2 ст.154 ФЗ от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» порядка заключения мирового соглашения, а именно:

решение о заключении мирового соглашения от имени должника принято конкурсным управляющим в отсутствие принятия соответствующего решения органами управления должника или получения от них соответствующего согласования (одобрения).

Так, согласно тексту мирового соглашения:

• сумма требований включенных в реестр шести (6) кредиторов должника составляет 20 млн 317 тыс 283 руб. 24 коп.
• сумма требований двух (2) кредиторов должника за реестром составляет 40 млн 740 тыс 571 руб. 82 коп.

Итого общая сумма требований кредиторов: 61 млн 057 тыс 855 руб. 06 коп.

Согласно размещенному на государственном информационном ресурсе бухгалтерской (финансовой) отчетности bo.nalog.ru бухгалтерскому балансу должника на 31.12.2021 г. балансовая стоимость его активов составляет  101 млн 810 тыс 000 рублей.

Согласно п.15 и п.16 мирового соглашения общая стоимость (цена) имущества (включая имущественные права) должника, передаваемого должником его кредиторам в порядке отступного, составляет 27 млн 745 тыс 147 руб.  59 коп., что соответствует 27,25% балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату (31.12.2021 г.).

Оставшаяся часть требований кредиторов согласно мировому соглашению урегулируется за счет имущества должника в виде безналичных денежных средств должника.

Таким образом, согласно мировому соглашению подлежащая урегулированию за счет имущества должника общая сумма требований кредиторов соответствует 59,97% балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату 31.12.2021 г.

Следовательно, заключенное конкурсным управляющим должника мировое соглашение является для должника сделкой, выходящей за пределы его обычной хозяйственной деятельности и при этом связанной с отчуждением имущества должника, превышающей 25% балансовой стоимости активов должника.

При таких обстоятельствах согласно ст.46 ФЗ от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» для заключения мирового соглашения  требуется согласие общего собрания участников должника (решение единственного участника).

Однако, мировое соглашение не содержит сведений о соблюдении требований ст.46 ФЗ от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» к совершению крупной сделки.

Также никаких сведений о соблюдении ст.46 ФЗ от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» при заключении 22.12.2022 г. конкурсным управляющим должника мирового соглашения не содержится и в его сообщении на Федресурсе о проведении собрания кредиторов должника с повесткой об утверждении мирового соглашения. 

При таких обстоятельствах заключение конкурсным управляющим должника мирового соглашения в редакции, утвержденной собранием кредиторов должника, является незаконным. 

2) нарушение прав третьих лиц, а именно:

пункт 3 мирового соглашения указывает на отсутствие у должника непогашенных требований уполномоченных органов об оплате обязательных платежей, что не соответствует действительности.

Ни текст мирового соглашения, ни сообщение конкурсного управляющего должника на Федресурсе о проведении собрания кредиторов должника с повесткой об утверждении мирового соглашения не содержат указания на наличие известных конкурсному управляющему должника конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, не заявивших своих требований к должнику, с указанием их адресов и сумм задолженности.

Вместе с тем, согласно п.3 ст.158 ФЗ от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» условием утверждения мирового соглашения арбитражным судом является приложение такого списка к соответствующему заявлению конкурсного управляющего должника.

Согласно открытой для публичного доступа «Картотеке дел» на портале «Электронное правосудие» kad.arbitr.ru должник и Управление Федеральной антимонопольной службы по г.Москве (ОГРН 1037706061150) являются участниками административного судопроизводства об оспаривании наложенного на должника по ч.2 ст.14.32 КоАП РФ штрафа в размере 7 млн 539 тыс 840 руб. 00 коп.

Принятыми арбитражными судами по этому делу судебными постановлениями факт уплаты должником административного штрафа в указанной сумме не установлен.

Согласно ст.2 ФЗ от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в понятие «обязательные платежи» включены административные штрафы, которые представляет в деле о банкротстве уполномоченный орган.

Следовательно, указание в п.3 мирового соглашения на якобы отсутствие непогашенного должником административного штрафа в сумме 7 млн 539 тыс 840 руб. 00 коп. и сокрытие конкурсным управляющим должника от арбитражного суда информации об известном уполномоченном органе не соответствуют установленному вышеуказанным федеральным законом условию утверждения мирового соглашения.

Таким образом, представленное для утверждения арбитражному суду мировое соглашение нарушает права третьего лица - Управления Федеральной антимонопольной службы по г.Москве (ОГРН 1037706061150).

3) противоречие условий мирового соглашения ФЗ от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», другим федеральным законам и иным нормативным правовым актам, а именно:

условия мирового соглашения об очередности и способах погашения задолженности перед независимыми кредиторами должника, о неначислении процентов и отказе кредиторов от взыскания судебных расходов противоречат требованиям федерального закона о недопустимости злоупотребления правом. 

Согласно нормам федерального закона (Гражданского кодекса РФ):

• при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (п.3 ст.1 ГК РФ)
• никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ).
• не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав - злоупотребление правом (п.1 ст.10 ГК РФ).

Согласно условиям п.9, п.19 и п.12 мирового соглашения независимые кредиторы должника получают право требовать от должника погашения всей или основной части долга в денежной форме с существенной отсрочкой и лишаются права требовать от должника возмещения судебных расходов по делу.

При этом:

• заинтересованные в утверждении мирового соглашения на представленных условиях реестровые кредиторы должника фактически сразу после утверждения мирового соглашения арбитражным судом должны получить единственное и ликвидное имущество должника в натуре (транспортные средства и права (требования))
• заинтересованные в утверждении мирового соглашения на представленных условиях реестровые кредиторы должника вместе с конкурсным управляющим нарушили порядок за