Андрей Давыдов

Верховный Суд РФ 30.07.2025 г. изложил обобщенные правовые позиции по применению статьи 53.1 ГК РФ при рассмотрении арбитражными судами дел по корпоративным спорам об ответственности директоров за убытки.

Актуальность представленных позиций при рассмотрении судами корпоративных споров о взыскании убытков с директоров обусловлена двумя тенденциями последних лет:

• во-первых, заметным распространением фактов коррупции в деятельности директоров корпораций среднего и крупного бизнеса
• во-вторых, признанием значимости гражданского-правового института статьи 53.1 ГК РФ о взыскании убытков с уличенного в коррупции директора по сравнению  с  альтернативами в виде уголовного преследования директора по ст.204 УК РФ за коммерческий подкуп или совсем не подходящем для работающей корпорации варианте субсидиарной ответственности директора по ст.61.11 федерального закона о банкротстве.

Приведенные в обзоре Верховного Суда РФ случаи возможности и невозможности привлечения директора к имущественной ответственности за причиненный корпорации ущерб не следует рассматривать исключительно с позиции «это можно – то нельзя».

Представленные Верховным Судом РФ правовые позиции имеют куда более весомое значение – это посильный текущий вклад отечественной судебной системы в развитие корпоративной бизнес-культуры, а именно: институтов комплаенса (должной осмотрительности) и страхования ответственности директоров (D&O-страхование).

Особую ценность такому вкладу Верховного Суда РФ придает недавно заявленный Правительством РФ отказ развивать указанные институты по соображениям экономии бюджетных средств – в мае 2024 года Правительство РФ отозвало из Госдумы законопроект № 969592-7, обеспечивавший налоговое стимулирование D&O-страхования в России.

Такая несогласованность действий органов государственной власти очевидно не способствует скорейшему наведению порядка в отечественной корпоративной бизнес-культуре мерами гражданско-правовых институтов.

А потому бенефициарам корпораций в борьбе с коррумпированными директорами придется по-прежнему рассчитывать на помощь силовиков, успешно освоивших практику возбуждения против бизнесменов уголовных дел о мошенничестве, присвоении или растрате.

Ниже проводятся ключевые правовые позиции Верховного Суда РФ из Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского Кодекса Российской Федерации от 30.07.2025 г.

Утвержден

Президиумом Верховного Суда

Российской Федерации

«30» июля 2025 года

ОБЗОР

 ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМИ СУДАМИ

ДЕЛ ПО КОРПОРАТИВНЫМ СПОРАМ, СВЯЗАННЫМ С ПРИМЕНЕНИЕМ

СТАТЬИ 53.1 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1. Если сделка совершена руководителем хозяйственного общества в условиях конфликта интересов, который не был им раскрыт перед участниками общества (акционерами) или членами совета директоров (наблюдательного совета), презюмируется, что причиненные обществу убытки возникли в связи с указанными действиями руководителя.
2. Руководитель хозяйственного общества, раскрывший заинтересованность в совершении сделки, считается действовавшим в интересах юридического лица при ее заключении, пока иное не будет доказано истцом.
3. О нахождении руководителя хозяйственного общества в условиях конфликта интересов при совершении сделки может свидетельствовать не только подконтрольность стороны сделки руководителю по формальным признакам, но и фактическая аффилированность руководителя и иных участников сделки.
4. Руководитель хозяйственного общества не вправе самостоятельно устанавливать (изменять) размер выплачиваемого ему вознаграждения без получения согласия участников (акционеров) общества или совета директоров (наблюдательного совета). Произведенные при отсутствии такого согласия выплаты могут быть взысканы с руководителя общества в качестве убытков, причиненных юридическому лицу.
5. Использование руководителем активов хозяйственного общества (имущество, объекты интеллектуальной собственности и т. п.) в собственных интересах и (или) в интересах иных лиц может являться основанием для возложения на таких лиц обязанности по возмещению убытков, в том числе упущенной выгоды.
6. Руководитель хозяйственного общества и его участники обязаны возместить убытки, возникшие у юридического лица вследствие неправомерного использования ими активов общества, в размере не менее величины выгоды (прибыли), извлеченной этими лицами.
7. На руководителя хозяйственного общества не может быть возложена ответственность за расходование средств общества на себя и (или) на иных лиц, если осуществление таких расходов связано с экономическими интересами общества и их защитой.
8. Руководитель хозяйственного общества отвечает за убытки, причиненные обществу при выводе денежных средств под видом осуществления выплат лицам, находившимся от него в служебной зависимости, если произведенные выплаты не отвечали интересам этого юридического лица.
9. Руководитель хозяйственного общества не отвечает за негативные последствия, наступившие для юридического лица в связи с принятыми им решениями и совершенными сделками, если поведение руководителя не выходило за пределы обычного делового (нормального хозяйственного) риска.
10. Руководитель хозяйственного общества может быть освобожден от ответственности за причиненные обществу убытки, если установлено, что совершенные им действия были направлены на предотвращение большего ущерба интересам данного юридического лица.
11. При определении наличия и размера убытков должны учитываться не только имущественные потери хозяйственного общества, но и выгода, которая была получена им благодаря действиям его руководителя.
12. Руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, возникшие у юридического лица в связи с неисполнением обязательств его контрагентами, если руководителем не была выстроена система управления обществом, обеспечивающая должную осмотрительность при выборе и проверке контрагентов.
13. Ответственность руководителя хозяйственного общества в виде возмещения убытков исключается, если руководитель, действуя разумно, не мог предотвратить их возникновение вследствие недостаточности (ограниченности) у юридического лица имущества и невозможности привлечь дополнительное финансирование.
14. Привлечение хозяйственного общества к публично-правовой ответственности не является достаточным основанием для возложения на руководителя общества обязанности по возмещению убытков.
15. Руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, причиненные обществу в связи с нарушением требований законодательства, если руководитель имел возможность не допустить (предотвратить) совершение обществом такого нарушения или уменьшить размер ответственности и должен был это реализовать в процессе управления.
16. В случае предъявления требования о взыскании убытков новым участником хозяйственного общества (акционером) руководитель общества вправе ссылаться на одобрение его действий участниками (акционерами) общества, включая фактическое одобрение совершенных им сделок.
17. Руководитель хозяйственного общества в случае совершения им сделки, причинившей убытки юридическому лицу, не вправе ссылаться на одобрение его действий решением общего собрания участников (акционеров) или совета директоров (наблюдательного совета), если руководитель знал или должен был знать о нарушениях, повлекших недействительность (ничтожность) этого решения.
18. Одобрение действий руководителя хозяйственного общества не освобождает его от ответственности за причиненные юридическому лицу убытки, если руководитель скрыл информацию, имеющую значение для принятия решения; не раскрыл необходимую информацию о содержании сделки и рисках ее совершения или представил сведения, которые являлись недостоверными.
19. Руководитель хозяйственного общества, совершивший сделку в интересах отдельных участников общества, не вправе ссылаться на решение об одобрении сделки, принятое заинтересованными участниками, как на основание освобождения от возмещения убытков.
20. Совершение руководителем хозяйственного общества крупной сделки без получения необходимого корпоративного одобрения не является основанием для взыскания убытков, если действия руководителя не были направлены на причинение вреда интересам юридического лица.
21. Участник хозяйственного общества, имевший фактическую возможность определять действия юридического лица, отвечает за убытки, причиненные обществу в результате совершения сделок в собственных интересах.
22. Лицо, получившее фактическую возможность управлять текущей деятельностью хозяйственного общества, отвечает за убытки, причиненные юридическому лицу, по правилам, определяющим ответственность руководителя юридического лица.
23. Соглашение об устранении или ограничении ответственности руководителя хозяйственного общества в виде возмещения убытков, причиненных обществу совершением недобросовестных действий, является ничтожным (пункт 5 статьи 53.1 ГК РФ) вне зависимости от формы его составления, в том числе в случаях принятия решения собранием акционеров и изменения устава общества.
24. При сокрытии руководителем хозяйственного общества информации о сделке, совершенной в условиях конфликта интересов, срок исковой давности по требованию о возмещении руководителем общества убытков исчисляется со дня, когда хозяйственное общество (его участники) получило возможность узнать о совершении сделки и несоответствии условий сделки интересам юридического лица.
25. Утверждение участником (акционером) хозяйственного общества ежегодной финансовой отчетности для целей исчисления исковой давности, по общему правилу, не свидетельствует об осведомленности такого участника (акционера) о совершении руководителем общества недобросовестных и (или) неразумных действий, которые привели к возникновению убытков в отчетном периоде.
26. Изменение состава участников (акционеров) хозяйственного общества, в том числе приобретение новым участником (акционером) доли в уставном капитале (акций), не изменяет течения срока исковой давности по требованию о возмещении руководителем хозяйственного общества убытков, причиненных юридическому лицу.

Андрей Давыдов

Минюстом России разработан и размещен для общественного обсуждения проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». 

В пояснительной записке к законопроекту указывается, что «законопроект направлен на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе института судебного представительства, а также на создание условий для консолидации юридической профессии.»

Там же разъясняется, что:

• «Отсутствие правовых механизмов регулирования «неадвокатского» сегмента рынка юридических услуг, единых этических и профессиональных стандартов предоставления юридических услуг, эффективных инструментов привлечения к ответственности недобросовестных консультантов приводит к значительному росту числа случаев предоставления гражданам услуг самого низкого качества»

• «На сегодняшний день недобросовестная защита нарушенных прав в судах несет в себе наибольшие риски для граждан и организаций, поскольку вынесение судебного акта по конкретному делу на основе некачественной позиции препятствует реализации права на судебную защиту и в отдельных случаях необратимо лишает возможности защитить нарушенное право.»

Таким образом, основными задачами разработанного Минюстом законопроекта объявлено восполнение законодательного пробела в части регулирования юридических услуг для борьбы с засильем в судах общей юрисдикции и арбитражных судах недобросовестных представителей с низкой юридической квалификацией.

Оставив на совести авторов законопроекта гробовое молчание о действующем в России с 1992 года законе РФ «О защите прав потребителей», на основании которого граждан - потребителей юридических услуг защищает Роспотребнадзор, остановимся на предлагаемых Минюстом мерах борьбы с расплодившимися на поле юридических услуг «безродными вредителями».

Собственно, предлагаемых Минюстом мер, по-существу, всего две:

• «продолжить профессионализацию судебного представительства, установив требование к наличию у судебных представителей статуса адвоката»

• увеличить долю государства на рынке юридических услуг гражданам и организациям за счет «сотрудников государственных юридических бюро и иных лиц», которые смогут осуществлять судебное представительство без дополнительных квалификационных требований.

Нетрудно заметить, что предлагаемые Минюстом меры фактически являются способом передела рынка юридических услуг в пользу одного участника (и это – вовсе не адвокатское сообщество !), т.е. инструментом его монополизации.  

Оставив на совести авторов законопроекта гробовое молчание о действующем в России с 2006 года федеральном законе «О защите конкуренции», напомним, что «монополии очень вредны для развития экономики хотя бы потому, что они устанавливают высокие цены за далеко не всегда качественную продукцию».  

Таким образом, законопроект Минюста в предложенном виде неизбежно лишь усугубит распространившиеся низкое качество и недобросовестность юридической помощи вообще и судебного представительства, в частности.

Может показаться парадоксальным, но авторы текста законопроекта Минюста, очевидно, прекрасно осознают все вышеуказанные последствия – иначе невозможно объяснить отказ от введения обязательного страхования ответственности адвокатов, юристов и других субъектов оказания юридической помощи за причиненный клиентам имущественный вред в результате профессиональной ошибки, как это сделано законодателем, например, применительно к институту нотариата.

Собственно, введение обязательного страхования гражданской ответственности за имущественный вред в результате профессиональной ошибки при оказании юридических услуг и адвокатской помощи – это, пожалуй, главная по своей регуляторной эффективности альтернатива предложенным Минюстом в законопроекте мерам борьбы с недобросовестным и низкоквалифицированным судебным представительством.

«ОСАГО» для желающих практиковать дипломированных юристов и адвокатов ?

Вот именно !

Несмотря на вышеизложенные проблемы предложенного Минюстом законопроекта, его принятие законодателем в отретушированном виде представляется вполне очевидным, поскольку он направлен на защиту имущественных прав и интересов потребителей юридической помощи соразмерно текущему моменту.

И в этом смысле авторы законопроекта Минюста правы: гражданам и организациям давно пора внимательнее относиться к предложениям судебного представительства, выбирая для этого квалифицированных и добросовестных специалистов.

Андрей Давыдов

29.05.2025 года Конституционный Суд РФ опубликовал очередную порцию отказных определений о принятии к рассмотрению жалоб граждан и организаций, в том числе по актуальным вопросам судебной практики о применении компенсации морального вреда и некачественного оказания медицинской помощи (см. определения по жалобам Назаровой, М.М. и П.А., Сапий, Галицкой, Кругловой и др.).

Поток жалоб граждан в Конституционный Суд РФ на нарушение их конституционных прав при рассмотрении судами "медицинских" дел сам по себе свидетельствует о несовершенстве не только действующего нормативно-правового регулирования охраны здоровья, но и определяемой Верховным Судом РФ правоприменительной судебной практики в сфере здравоохранения.

Так, например, обращаясь в Конституционный Суд  РФ, один из заявителей указал в своей жалобе на выявленные при рассмотрении судами дела аспекты правовой неопределенности в содержании действующих норм материального и процессуального права:

1. Правовая неопределенность пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ

Применительно к определению судом согласно пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ размера компенсации морального вреда ввиду причинения работниками медицинских учреждений вреда здоровью граждан, повлекшего наступление инвалидности, Верховным Судом РФ в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" сформирован следующий общий подход (разъяснение):

"вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении".

Такой общий подход (разъяснение) Верховного Суда РФ как правоприменителя прямо не предусматривает, хотя и не исключает, использование судом каких-либо научных и статистических данных, а также не определяет понятия "обычный уровень жизни" и "общий доход граждан", что влечет для сторон дела и самого суда правовую неопределенность, которая не способствует суду в определении разумного размера компенсации морального вреда за причинение медицинскими работниками вреда здоровью граждан, повлекшего инвалидность.

Для исключения правовой неопределенности при применении судами пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ представляется возможным и необходимым руководствоваться методикой, принятой (утвержденной) законодателем или уполномоченным им государственным органом или Верховным Судом РФ как правоприменителем - этот вопрос мог бы быть разрешен Конституционным Судом РФ.

До принятия (утверждения) такой методики было бы целесообразно судам руководствоваться Методическими рекомендациями по определению размера компенсации морального вреда при посягательствах на жизнь, здоровье и физическую неприкосновенность человека, принятыми Комиссией по вопросам определения размеров компенсаций морального вреда при Ассоциации юристов России 03 марта 2020 года и опубликованными в журнале «Закон» (электронная версия журнала от 24 марта 2020 года).

2. Правовая неопределенность статей 60 и 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ

Статьи 60 и 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ в действующей редакции не исключают признание судом допустимым доказательством по делу экспертное заключение:

• составленное экспертами, находящимися либо находившимися в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей
• добытое апелляционным судом по собственной инициативе в отсутствие  ходатайств сторон и за счет средств федерального бюджета.

Этот вывод прямо следует из того факта, что несмотря на аналогичность установленных законодателем в гражданском (абзац 2 пункт 1 статьи 18 Гражданско-процессуального кодекса РФ) и уголовном (пункт 2 часть 2 статьи 70 Уголовно-процессуального кодекса РФ) процессах запретов на выполнение судебной экспертизы заинтересованным государственным экспертом, судами по гражданским делам практикуется пониженный, по сравнению с действующим в уголовном процессе, "стандарт" процессуальной оценки допустимости экспертного заключения как доказательства.

Так, в отличие от гражданского, для уголовного процесса действует специальное разъяснение Верховного Суда РФ в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам", направленное на исключение заинтересованности судебного эксперта:

"5. В тех случаях, когда в государственном судебно-экспертном учреждении, обслуживающем определенную территорию, невозможно производство судебной экспертизы в связи с отсутствием эксперта конкретной специальности или надлежащей материально-технической базы либо специальных условий для выполнения исследований, а также при наличии обстоятельств, указанных в статье 70 УПК РФ, т.е. когда все компетентные государственные судебно-экспертные учреждения на данной территории не могут выступить в этом качестве, ее производство может быть поручено государственным судебно-экспертным учреждениям, обслуживающим другие территории, негосударственному судебно-экспертному учреждению или лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, в том числе сотруднику научно-исследовательского учреждения, образовательной или иной организации, обладающему специальными знаниями и имеющему в распоряжении необходимое экспертное оборудование.В определении (постановлении) о назначении экспертизы суду следует мотивировать поручение исследований судебно-экспертным учреждениям либо конкретному лицу."

Такой правоприменительный дуализм к "стандартам" обеспечения судами незаинтересованности эксперта в гражданском и уголовном процессах очевидно противоречит позиции Конституционного Суда РФ, который последовательно на протяжении более 10 лет обращает внимание правоприменителя на необходимость:

• учитывать в гражданском процессе принцип ограничения дискреционных полномочий суда общей юрисдикции процессуальным законом, в том числе при оценке доказательств по делу (см., например, определения Конституционного Суда РФ от 28 мая 2013 года № 752-О/2013 и 28 июня 2018 года № 1587-О/2018)
• обеспечивать конституционное равноправие, поскольку неоднозначная правоприменительная практика противоречит конституционному принципу равенства, предполагающему одинаковый подход к лицам, находящимся в равных или сходных условиях, и ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан.

Следовательно, фактически неограниченные процессуальные возможности суда по назначению экспертизы и оценке допустимости экспертного заключения в гражданском производстве противоречат принципам ограничения дискреционных полномочий суда общей юрисдикции процессуальным законом, самостоятельности суда и независимости судей, конституционного равенства в гражданском и уголовном судопроизводствах применительно к вопросу одинаковых процессуальных гарантий оценки судом объективности (непредвзятости) выводов экспертного заключения, что создает правовую неопределенность, которая может быть использована стороной дела для вмешательства в правосудие.

Несмотря на очевидную обоснованность поставленных заявителем вопросов, Конституционный Суд РФ, изучив представленные материалы, не нашел оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению, фактически констатировав свое нежелание вмешиваться в компетенцию законодателя и Верховного Суда РФ по вопросам дискреции судов по определению размера компенсации морального вреда за некачественную медицинскую помощь, а также по назначению судебной экспертизы качества оказанной медицинской помощи и оценки допустимости ее результатов.

Отказ Конституционного Суда РФ реформировать существующий порядок присуждения компенсации морального вреда за некачественную медицинскую помощь поддерживает ограничение ответственности врачей перед пациентами и способствует сохранению конфликтности между ними. Прежде всего это касается государственного сектора рынка медицинских услуг.

Кроме того, законсервированная Конституционным Судом РФ невозможность получить адекватные денежные компенсации, в том числе и прежде всего - морального вреда, за причиненный врачами здоровью пациента вред в результате некачественной медицинской помощи, самым негативным способом сказывается на развитии институтов страховой медицины, где квалификация и заработная плата врача непосредственно увязаны со страхованием его профессиональной ответственности перед пациентом.

Как следствие, молодые выпускники медицинских вузов в отсутствие должной мотивации не стремятся работать в государственных лечебных учреждениях, что вынуждает Минздрав РФ придумывать для них меры принудительной отработки в нарушение конституционного запрета на принудительный труд.

При таких обстоятельствах приходится рассчитывать, что Конституционный Суд РФ не сможет бесконечно самоустраняться от рассмотрения по-существу потока жалоб пострадавших от врачебных ошибок пациентов на нарушение их конституционных прав на охрану здоровья и медицинскую помощь правовой неопределенностью, выявляемой судебной практикой по "медицинским" делам.

Андрей Давыдов

С каждым годом дроны становятся в России все более популярны: по неофициальным оценкам, в 2018 году продано 160 тысяч дронов на сумму 1,9 млрд руб., а к 2035 году объем российского рынка беспилотников должен составить $35–40 млрд; через 20 лет в российском небе прогнозируют одновременное нахождение не менее 100 тысяч дронов.

Как отмечается в Плане мероприятий («дорожная карта») «Аэронет» Национальной технологической инициативы (утвержден 24 июня 2016 года Президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России - протокол заседания президиума № 3), ведущие позиции в глобальной конкурентной гонке займут те страны, которые обеспечат на своей территории наиболее благоприятный режим производства и эксплуатации беспилотных авиационных систем (БАС).

Российский правовой режим производства, ввоза и пилотирования дронов, равно как и зарубежные правила (также см. карту Drone Laws For Every Country In The World), находится буквально в процессе формирования и пока не может быть оценен на "благоприятность".

Вместе с тем, опыт США, Франции, Великобритании, Германии, Кипра, Черногории, Белоруссии и других стран показывает, что одним из критериев "благоприятности" режима государственного регулирования эксплуатации дронов является защищенность имущественных прав граждан и организаций от вреда, который может быть причинен дронами в результате следующих типовых рисков:

• Статистика опасного или криминального использования беспилотников
• Столкновения БЛА с людьми. Опасность травм
• Полеты над участками, где полеты запрещены или неуместны
• Опасное сближение с авиатехникой, включая вертолеты и т.п.
• Столкновения со зданиями, сооружениями, памятниками
• Использование дронов для перевозки криминальных товаров, прежде всего, наркотиков
• Вуаеризм
• Хулиганство, террористические акты
• Использование коммерческих беспилотников в военных целях
• Перехват управления чужим дроном
• Опасности использования данных, собираемым коммерческими БЛА

Отечественное законодательство пока закрепляет лишь базовые основы безопасной эксплуатации дронов, например:

• поощряет развитие федеральной нормы ст.131 Воздушного кодекса РФ про обязательное страхование ответственности владельца воздушного судна перед третьими лицами во внутренних документах объединений эксплуатантов дронов (см. Положение о страховании членами Ассоциации АЭРОНЕТ гражданской ответственности владельцев и эксплуатантов беспилотных авиационных систем. Требования к договорам страхования - утверждено решением очередного Общего собрания членов Ассоциации «Аэронет» Протокол  № 6  от 08 июня  2017 г.)  
• устанавливает Правила учета беспилотных гражданских воздушных судов с максимальной взлетной массой от 0,25 килограмма до 30 килограммов, ввезенных в Российскую Федерацию или произведенных в Российской Федерации (утв. постановлением Правительства РФ от 25 мая 2019 года № 658)
• вводит «облегченный» правовой режим выполнения визуальных полетов беспилотных воздушных судов с максимальной взлетной массой до 30 кг, осуществляемых в пределах прямой видимости в светлое время суток на высотах менее 150 метров от земной или водной поверхности (см. постановление Правительства РФ от 03.02.2020 № 74 «О внесении изменений в Федеральные правила использования воздушного пространства Российской Федерации»).

Однако, уже сегодня в России заметно отставание государственного регулирования от масштаба растущего отечественного рынка коммерческих и некоммерческих дронов, что не позволяет эффективно решать вопросы возмещения вреда за причинный де-факто анонимными дронами вред жизни, здоровью и имуществу третьих лиц.

Так, отечественная административная правоприменительная практика в отношении автомобилистов указывает, что даже нанесение идентифицирующих эксплуатанта наклеек, электронных маркеров и т.п. на поверхность и/или в конструкцию «легкого» (с максимальной взлетной массой до 30 кг) дрона далеко не всегда может позволить установить принадлежность дрона и, следовательно, определить виновника в причинении таким «легким» дроном вреда третьим лицам.

Именно по причине этой "анонимности" сегодня отечественные страховщики в своем большинстве даже не рассматривают самый массовый и опасный сегмент отечественного парка «легких» (с максимальной взлетной массой до 30 кг) дронов ни как объект страхования (по аналогии с полисом КАСКО), ни как предмет страхования гражданской ответственности их эксплуатантов (по аналогии с полисом ОСАГО).    

Таким образом, в обозримой перспективе применительно к «легким» (с максимальной взлетной массой до 30 кг) дронам не будут эффективно работать не только гражданско-правовой институт главы 48 Гражданского кодекса РФ «Страхование», но и, в большинстве случаев, гражданско-правовой институт ст.1064 Гражданского кодекса РФ «Общие основания ответственности за причинение вреда» в части возложения ответственности за вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также за вред, причиненный имуществу юридического лица, на лицо, причинившее этот вред.

Следовательно, поскольку основными критериями государственного регулирования возмещения причиненного дронами вреда являются идентификация принадлежности дрона и его максимальная взлетная масса, представляется обоснованным в соответствии с п.1 ст.1064 Гражданского кодекса РФ принятие специального федерального закона о возложении обязанности возмещения вреда, причиненного «легкими» (с максимальной взлетной массой до 30 кг) дронами жизни, здоровью и имуществу граждан, а также имуществу организаций, на особое лицо (фонд), не являющееся причинителем этого вреда.

А для обеспечения этим особым лицом (фондом) выплат в возмещение такого вреда – принять правительственное постановление о размерах «налога на дроны» с максимальной взлетной массой до 30 кг по аналогии с «налогом на болванки» (см. постановление Правительства РФ от 14 октября 2010 г. № 829).

Представляется, что деятельность такого особого лица (фонда) должна осуществляться под управлением НССО, в ведении которого также должны находиться вопросы реализации обязательного страхования гражданской ответственности эксплуатантов «тяжелых» (с максимальной взлетной массой более 30 кг) дронов на основании соответствующего нового федерального закона (см п.4 ст.3 федерального закона № 4015-1) и регулируемых Банком России правил страхования/страховых тарифов (участие национального перестраховщика АО «РНПК» - обязательно).

А пока государство думает, пожалуй, единственным эффективным средством защиты жизни, здоровья и имущества от всяких дронов остается … самозащита гражданских прав.

Андрей Давыдов

Опубликовано постановление Конституционного суда (КС) РФ № 1-П от 13 января 2020 года о проверке конституционности норм Федерального закона РФ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в части соблюдения врачебной тайны.

Резолютивная часть постановления заметно жестко критикует существующую отечественную систему правового регулирования, которая не позволяет однозначно определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента его супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) и (или) иных лиц, указанных в его информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство.

Особенно КС РФ задело пренебрежительное отношение к этому вопросу законодателя - несмотря на то, что ранее КС РФ уже «отмечал, что медицинская информация, непосредственно касающаяся не самого гражданина, а его умерших близких (супруга, родственника и др.), как связанная с памятью о дорогих ему людях, может представлять для него не меньшую важность, чем сведения о нем самом, а потому отказ в ее получении, особенно в тех случаях, когда наличие такой информации помогло бы внести ясность в обстоятельства смерти, существенно затрагивает его права – как имущественные, так и личные неимущественные. Когда речь идет о смерти человека, не ставится под сомнение реальность страданий членов его семьи. Это тем более существенно в ситуации, когда супруг или родственник имеет подозрения, что к гибели близкого ему человека привела несвоевременная или некачественно оказанная медицинская помощь (Постановление от 6 ноября 2014 года № 27-П и Определение от 9 июня 2015 года № 1275-О).»  

Таким образом, указывает КС РФ, речь идет о том, что в России должны на деле выполняться «процессуальные обязательства государства по обеспечению права на жизнь (статья 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод)», которые «включают в себя обязанность создать эффективный правовой механизм установления причин смерти пациентов, находящихся на попечении медицинских работников как в частном, так и в публичном секторе, и привлечения к ответственности всех виновных.»

Говоря проще, КС РФ требует от законодателя разработать такой правой механизм, чтобы жертвы медицинских ошибок и их родственники могли защитить свои права «как в порядке уголовного преследования, так и в гражданско-правовом порядке, с тем чтобы жертвы могли через суд установить гражданско-правовую ответственность врачей, а также получить возмещение вреда и добиться публикации судебного решения».

Ключом же к защите от врачебных ошибок, по мнению КС РФ, является относительно свободный доступ к медицинской документации умершего пациента:

«Впредь до внесения в законодательство необходимых изменений, вытекающих из настоящего Постановления, медицинским организациям надлежит по требованию супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) умершего пациента, лиц, указанных в его информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство, предоставлять им для ознакомления медицинские документы умершего пациента, с возможностью снятия своими силами копий (фотокопий), а если соответствующие медицинские документы существуют в электронной форме – предоставлять соответствующие электронные документы. При этом отказ в таком доступе может быть признан допустимым только в том случае, если при жизни пациент выразил запрет на раскрытие сведений о себе, составляющих врачебную тайну.»

Нетрудно заметить, что временно установленная КС РФ норма о предоставлении медицинских документов умершего пациента распахивает медицинский «ящик Пандоры» - возможность значительного роста гражданских исков к лечебным учреждениям и врачам о возмещении вреда, причиненного врачебной ошибкой.

А, значит, для отечественной медицины и пациентов все актуальнее будет наличие действующего полиса страхования профессиональной ответственности врача.

Хороший признак коммерциализации отечественного здравоохранения !

Андрей Давыдов

Утверждена и с 1 января 2020 года вступает в действие Стратегия развития туризма в Российской Федерации на период до 2035 года (далее - Стратегия).

Как и предыдущая, новая Стратегия посвящена государственной политике в сфере внутреннего и въездного туризма с учетом того обстоятельства, что «туристский сектор России сохраняет значительный потенциал для ускорения темпов роста и усиления роли в развитии экономики».

Главным отличием новой Стратегии от предыдущей является переход от декларативности к конкретике в государственном регулировании российской туристской отрасли с учетом накопленного в этой сфере опыта, например:

• Стратегия содержит целый понятийный аппарат, позволяющий оценить фокус госполитики в сфере видов внутреннего туризма, в том числе: автотуризм, горнолыжный комплекс, горнолыжный туризм, деловой туризм, круизный туризм, культурно-познавательный туризм, лечебно-оздоровительный туризм, молодежный туризм, нишевые виды туризма, промышленный туризм, сельский туризм, экологический туризм и т.д.
• значительная часть Стратегии посвящена туристской инфраструктуре, в том числе: индивидуальные средства размещения, коллективные средства размещения, мастер-план развития туристской территории, туристская инфраструктура, система навигации и ориентирования в сфере туризма, точки входа туристского потока, туристский маркетплейс, экологическая емкость туристской территории и т.д.   

Авторы новой Стратегии признают, что «туристская активность россиян остается пониженной. По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения, в среднем лишь 45 процентов жителей страны в последние 5 лет отдыхали в регионе, отличном от региона проживания. Это свидетельствует о необходимости дальнейшего повышения доступности туристских продуктов для жителей страны и стимулирования мотивации к совершению путешествий.»

При этом, цена вопроса для экономики государства достаточно велика: в Стратегии отмечается, что «несмотря на некоторое снижение покупательской способности, россияне по-прежнему ежегодно совершают около 30 - 40 млн. туристских поездок за рубеж (42 млн. поездок в 2018 году, что на 14 процентов меньше по сравнению с 2012 годом), тратя, по оценкам Всемирной туристской организации, в иностранных государствах до 35 - 40 млрд. долларов США в год.»

Кроме того, как указывается в Стратегии, «по данным Федеральной службы государственной статистики, около 70 процентов размещений всех въезжающих в Россию туристов приходится всего на две туристские территории - гг. Москву и Санкт-Петербург.»

Таким образом, делают вывод авторы Стратегии, «реализация потенциала роста отрасли во многом будет зависеть от качества инфраструктуры, которая требует постоянного обновления.»

Однако, в отличие от предыдущей, теперь реализация Стратегии не обеспечивается за счет «консолидации усилий и ресурсов органов государственной власти в сфере туризма и смежных отраслей всех уровней, туроператоров, турагентов, организаций и лиц, предоставляющих отдельные туристские услуги, образовательных учреждений, готовящих кадры в сфере туризма, транспортных и страховых компаний и других участников туристской деятельности и институтов гражданского общества».

Так, авторы Стратегии полагают, что «современные тенденции развития внутреннего и въездного туризма определяют необходимость повышения конкурентоспособности туристского продукта, предлагаемого на внутреннем и международном туристских рынках, а также важность создания максимально благоприятных условий для привлечения инвестиций.»

Однако, закрепленный в Стратегии переход государства от ожиданий эволюционного роста рынка внутреннего туризма к мерам его прямого регулирования не содержит каких-то новых мер.

Так, авторы Стратегии предлагают: «Для достижения целей Стратегии необходимо выявить потенциал соответствия туристского продукта ожиданиям целевых аудиторий, выбрать направления, дающие наибольший вклад в достижение целевых показателей, определить приоритетные территории, развитие которых неразрывно связано с туристским продуктом, и создать условия для усиления заинтересованности бизнеса в системном развитии туризма.»

Особенно противоречивым представляется предложение авторов Стратегии о создании государством условий для усиления заинтересованности бизнеса в системном развитии туризма.

Например, применительно к страховому бизнесу как инструменту системного развития туризма авторы Стратегии упоминают его всего лишь дважды:

• во-первых, говоря про «внесение изменений в систему обеспечения финансовой ответственности туроператоров, в том числе в систему страхования рисков, реформирование механизма обеспечения финансовых гарантий с целью повышения уровня защищенности туристов, в том числе обеспечивающих полное покрытие объема проданных туристских продуктов»
• во-вторых, выделяя «осуществление специальных мер по обеспечению безопасности при развитии туризма в горной и труднопроходимой местности, спелеологических, водных, промышленных и других объектах, в том числе развитие системы страхования жизни и здоровья туристов на маршрутах повышенной опасности, развитие системы подготовки, введение обязательной аттестации инструкторов и проводников, развитие системы обязательного оповещения Министерством Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий туристов, контроль за оказанием услуг только на зарегистрированном транспорте при сопровождении инструктором, прошедшим аттестацию».

Нетрудно заметить, что потенциал отечественных страховщиков авторы Стратегии предлагают задействовать всего лишь в двух слабо проработанных, а потому мало интересных страховщикам направлениях госрегулирования внутреннего туризма.

Вот и получается, что новая Стратегия Правительства РФ, как и предыдущая, будет стимулировать российских страховщиков в системном развитии не внутреннего (въездного), а внешнего (выездного) туризма.

А граждане-страхователи будут по-прежнему игнорировать рекомендации страховщиков купить полис страхования при путешествии по России.

Андрей Давыдов

Добровольное личное страхование, связанное с предоставлением потребительского кредита, важно для обеспечения эффективной защиты страхователей, выгодоприобретателей и страховщиков.

С этой целью Верховный Суд РФ подготовил очередной Обзор практики рассмотрения судами споров, возникающих из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, утвержденный Президиумом ВС РФ 05.06.2019 года.

В частности, Верховный Суд РФ указал в своем Обзоре на следующее:

1. На отношения между физическим лицом – потребителем финансовой услуги, заключившим договор добровольного личного страхования одновременно с потребительским кредитным договором, и финансовой организацией распространяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей».

2. При подключении заемщика к программе добровольного страхования до сведения потребителя должна быть доведена информация о характере оказываемых финансовых услуг, об условиях их оплаты, в том числе информация о праве на отказ от участия в программе страхования.

3. К наследникам переходит право требования исполнения договора добровольного личного страхования, заключенного наследодателем, а, следовательно, на отношения между наследниками и страховщиком распространяются положения Закона о защите прав потребителей.

4. Обязательный досудебный порядок урегулирования спора по требованиям, возникающим из договора добровольного личного страхования граждан, действующим законодательством не предусмотрен.

5. При присоединении к программе страхования и внесении заемщиком соответствующей платы за такое присоединение застрахованным является имущественный интерес заемщика, который по данному договору является страхователем.

6. Сумма, в пределах которой страховщик обязуется выплатить страховое возмещение по договору добровольного личного страхования, и/или порядок ее определения устанавливаются сторонами. Условия договора подлежат толкованию судом в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 ГК РФ).

7. По общему правилу, досрочное погашение заемщиком кредита само по себе не может служить основанием для применения последствий в виде возврата страхователю части страховой премии за неистекший период страхования.

8. Если по условиям договора добровольного страхования жизни и здоровья заемщика выплата страхового возмещения обусловлена остатком долга по кредиту и при его полном погашении страховое возмещение выплате не подлежит, то в случае погашения кредита до наступления срока, на который был заключен договор страхования, такой договор страхования прекращается досрочно на основании пункта 1 статьи 958 ГК РФ, а уплаченная страховая премия подлежит возврату страхователю пропорционально периоду, на который договор страхования прекратился досрочно.

9. Определение группы инвалидности за пределами срока действия договора добровольного личного страхования в результате заболевания, возникшего в период действия договора добровольного личного страхования, не может служить основанием для отказа страховщика в выплате страхового возмещения.

10. Сообщение заведомо недостоверных сведений о состоянии здоровья застрахованного при заключении договора добровольного личного страхования является основанием для отказа в выплате страхового возмещения, а также для признания такого договора недействительным.

11. Страховщик по договору добровольного личного страхования несет ответственность за убытки, возникшие вследствие несвоевременного осуществления выплаты страхового возмещения, которым обеспечивается исполнение кредитного обязательства.

Андрей Давыдов

Статья 61.2 федерального закона № 127-ФЗ предусматривает возможность признания недействительной сделки должника (банкрота) со своим имуществом, если:

• должник получил по такой сделке неравноценное встречное исполнение
• в результате совершения сделки причинен вред имущественным правам кредиторов и другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Такая «подозрительная» сделка должна быть заключена в течение одного года и трех лет соответственно до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления.

В случае признания подозрительной сделки недействительной применяется реституция с учетом особенностей рассмотрения арбитражными судами дел о банкротстве.

Так, пункт 16 действующего постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» регулирует случаи, когда имущество банкрота отчуждено его приобретателем далее:  

«Принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации. Однако если к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи будет уже фактически полностью уплачена должнику стороной первой сделки, то суд отказывает в виндикационном иске.»

Как видим, ключевым аспектом решения вопроса о правомерности виндикации является толкование понятия «стоимость», которое использовал канувший в лету ВАС РФ.

Например, по смыслу определения № 308-ЭС15-6280 Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 09 января 2017 года по делу № А32-29459/2012 такая стоимость не должна быть явно заниженной, т.е. быть рыночной.

Таким образом, согласно текущей судебной практике виндикация будет невозможна не только, если последний приобретатель имущества банкрота является юридически «добросовестным» в смысле ч.1 ст.302 ГК РФ, но также если первый приобретатель полностью внес к этому моменту в порядке реституции в конкурсную массу рыночную стоимость имущества, отчужденного у банкрота по «подозрительной» сделке.

Иными словами, установленные законом критерии виндикации (приобретатель «не знал и не мог знать» об отсутствии у другой стороны сделки права отчуждать имущество) ненормативно дополнены Верховным судом РФ применительно к делам о несостоятельности новым составом. При этом конечный приобретатель имущества банкрота становится явным заложником воли и платежеспособности его первого приобретателя, что априори нарушает баланс интересов в пользу кредиторов банкрота.

Однако, такой дисбаланс очевидно противоречит мнению Конституционного суда РФ, который в своем постановлении от 22.06.2017 года № 16-П указал на следующее:

«Согласно Конституции Российской Федерации право собственности и иные имущественные права гарантируются посредством права на судебную защиту (статья 46, часть 1), которая в силу ее статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) должна быть полной и эффективной, отвечать критериям пропорциональности и соразмерности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота - собственников, кредиторов, должников; возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, не иметь обратной силы и не затрагивать существо, основное содержание данных конституционных прав; сама же возможность ограничений и их характер должны обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей.»

Вот и получается, что пока законодательная и судебная ветви власти ищут баланс интересов по подозрительным сделкам в делах о несостоятельности, добросовестному приобретателю остается страховать (в буквальном и широком значениях) риск утраты права собственности на приобретенное имущество банкрота.

Як пани б’ються — у хлопів чуби тріщать

Андрей Давыдов

Опубликован очередной (№ 3) Обзор судебной практики Верховного суда РФ в 2018 году, в котором рассматриваются вопросы защиты имущественных прав граждан, в том числе: собственников имущества, страхователей, дольщиков.

УТВЕРЖДЕН

Президиумом Верховного Суда

Российской Федерации

14 ноября 2018 г.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 3 (2018)

Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав

3. Участник долевой собственности, понесший расходы на неотделимые улучшения общего имущества в виде жилого помещения в целях приведения его в состояние, пригодное для проживания, вправе требовать их возмещения от другого сособственника соразмерно его доле.

Разрешение споров, возникающих из отношений по страхованию

4. Убытки страхователя вследствие несвоевременной выплаты ему страхового возмещения могут быть отнесены на страховщика. Страховщик, опровергающий причинную связь между своими действиями и возникновением у страхователя убытков, обязан доказать обратное.

5. Страхователь вправе требовать от страховщика, нарушившего обязательство по проведению восстановительного ремонта транспортного средства, выплаты стоимости ремонта в пределах страховой суммы. Возражение ответчика о недоказанности страхового случая не может служить основанием для отмены решения суда в апелляционном порядке, если в суде первой инстанции факт наступления страхового случая не оспаривался, а имел место спор только о размере страхового возмещения.

Разрешение споров, связанных с реализацией товаров, работ и услуг

9. При совершении нотариальных действий навязывание гражданам дополнительных услуг правового или технического характера недопустимо.

Разрешение споров, связанных с участием граждан

в долевом строительстве многоквартирных домов

10. В случае просрочки исполнения обязательства по строительству квартиры и передаче ее гражданину согласованная сторонами сделки сумма доплаты за объект недвижимости в иностранной валюте подлежит расчету исходя из курса иностранной валюты по отношению к рублю на день платежа, установленный в договоре. Издержки, вызванные курсовой разницей валют, относятся на лицо, просрочившее исполнение.

11. Признание указанного в договоре об участии в долевом строительстве жилья срока исполнения обязательства застройщика технической ошибкой (опиской) возможно только лишь в случае, когда будет установлено, что обе стороны договора действительно имели в виду другой срок исполнения обязательства.

12. Меры ответственности, предусмотренные Законом о защите прав потребителей, применяются к застройщику в части, не урегулированной Законом № 214-ФЗ.

13. Гражданин вправе требовать от застройщика компенсации понесенных им расходов на устранение недостатков объекта долевого строительства в случае, если объект построен с отступлениями от условий договора и (или) установленных в законе обязательных требований, приведшими к ухудшению качества этого объекта. Такого рода требования, основанные на положениях ч. 2 ст. 7 Закона № 214-ФЗ, могут быть заявлены в течение установленного гарантийного срока.

14. Обязанность представить доказательства, подтверждающие, что замена строительных материалов на эквивалентные по качеству соответствует условиям договора и не привела к ухудшению качества объекта долевого строительства, возлагается на застройщика.

Споры, возникающие из обязательственных отношений

37. Заключение договора об оказании услуг связи с отдельным абонентом, являющимся собственником помещения в многоквартирном доме, не может выступать самостоятельным правовым основанием для пользования лицом, оказывающим такие услуги, общим имуществом многоквартирного дома и освобождать его от внесения платы за такое пользование.

Практика применения законодательства о налогах и сборах

и обязательных страховых взносах во внебюджетные фонды

43. Плата за жилищно-коммунальные услуги, взимаемая товариществом собственников жилья с собственников помещений, не является налогооблагаемым доходом ТСЖ при условии оказания жилищно-коммунальных услуг сторонними организациями.

58. Не может считаться доходом физического лица, ранее являвшегося участником общества с ограниченной ответственностью, полученный этим лицом при выходе из состава общества вклад (взнос) (его часть), внесенный (приобретенный) им ранее, при условии, что бывшему участнику передается имущество (выплачиваются денежные средства) в пределах суммы, равной его взносу в уставный капитал или равной сумме затрат на приобретение доли в уставном капитале, поскольку в данном случае у названного лица отсутствует экономическая выгода (доход).

РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ,

ВОЗНИКАЮЩИМ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

ВОПРОС

1. Каким способом подлежит защите право физического лица на нежилое помещение в объекте незавершенного строительства по договору участия в долевом строительстве многоквартирного дома?

ОТВЕТ

В связи с заключением договора участия в долевом строительстве, предметом которого является нежилое помещение, не предназначенное для удовлетворения личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд гражданина, не связанных с предпринимательской и иной экономической деятельностью, у застройщика возникает обязательство передать индивидуально-определенное нежилое помещение в строящемся объекте недвижимого имущества.

Согласно п. 1 ст. 308.3 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено данным кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства.

Поскольку из существа обязательства по передаче индивидуально-определенного нежилого помещения, не предназначенного для удовлетворения личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд гражданина, не вытекает иное, надлежащим способом защиты права физического лица в отношении такого помещения в объекте незавершенного строительства в соответствии с приведенными положениями ст. 308.3 ГК РФ является понуждение к исполнению обязательства в натуре.

Андрей Давыдов

Реформа исполнительного производства ФССП еще не приобрела четкого системного содержания, но отдельные ее элементы уже вызывают живое обсуждение в СМИ и на уровне экспертов.

Например, внесенный в Госдуму законопроект предусматривает существенное – с 25 до 100 тысяч рублей – повышение суммы требований к гражданам-должникам, которые могут предъявляться самими взыскателями в организацию или иному лицу, выплачивающим должнику заработную плату, пенсию, стипендию и иные периодические платежи.

Казалось бы, стоит согласиться с инициирующим этот законопроект Правительством РФ, которому «представляется, что такой способ исполнения является наиболее удобным и оперативным для взыскателя.»

Однако, вызывает недоумение перспектива возможного отказа ФССП от исполнения функций по взысканию с граждан долгов в сумме до 100 тысяч рублей, на что прямо указывается Правительством РФ в тексте пояснительной записки к законопроекту:

• «Учитывая то, что постановления об обращении взыскания на заработную плату и иные доходы должника составляют значительную часть процессуальных документов, выносимых и направляемых судебными приставами-исполнителями, трудозатраты по указанной категории исполнительных производств с размером взыскиваемой суммы менее ста тысяч рублей представляются неоправданными.»
• «Реализация законопроекта будет способствовать обеспечению прав граждан на своевременное исполнение требований исполнительного документа, сокращению затрат бюджетных средств, связанных с вынесением судебными приставами-исполнителями процессуальных документов, а также снижению нагрузки на судебных приставов-исполнителей.»

Таким образом, реализация предложенного Правительством РФ законопроекта приведет взыскателей (организаций и граждан) к необходимости самостоятельно заниматься поиском источников выплат гражданам-должникам.

И если кредиторы-организации еще могут позволить себе такую возможность, то для большинства кредиторов-граждан такой поиск, очевидно, станет непозволительной роскошью - и, в самом деле, как гражданин-взыскатель может быстро и легально получить информацию об организации или ином лице, которые выплачивают гражданину-должнику заработную плату, пенсию, стипендию и иные периодические платежи, чтобы затем предъявить источнику выплат исполнительный документ ?

Предложенная Правительством РФ реформа исполнительного производства ФССП может существенно усложнить реализацию имущественных прав кредиторов-граждан - прежде всего, это затронет такие важные сферы гражданского оборота, как возмещение имущественного вреда пострадавшим при ДТП, а также при эксплуатации жилья.

Так, средняя выплата по ОСАГО (величина, близкая к сумме имущественного ущерба при ДТП) в 2018 году составила 64 тысячи рублей. На 65 тысяч рублей тянет и средняя страховая выплата в рядовом для ЖКХ случае – например, при заливе квартиры.

А поскольку далеко не все граждане-причинители имущественного вреда имеют полис ОСАГО или полис страхования гражданской ответственности при эксплуатации недвижимости, можно говорить о фактическом «списании» их задолженности в результате правительственной реформы исполнительного производства ФССП.  

Масштаб инициированной Правительством РФ «амнистии» долгов граждан до 100 тысяч рублей указан в пояснительной записке к вышеуказанному законопроекту:

«Остаток исполнительных производств по состоянию на 1 января 2018 г. составлял 26,7 млн. исполнительных производств на сумму 5,5 трлн. руб.

Из указанного остатка исполнительных производств 4,5 млн. исполнительных производств или 16,7% - исполнительные производства с суммами взыскания от 25 тыс. руб. до 100 тыс. руб., в рамках которых по 1,1 млн. исполнительным производствам копии исполнительных документов направлены для удержания по месту получения доходов должниками.»

Однако, снижение бюджетных расходов на содержание ФССП при взыскании с граждан долгов до 100 тысяч рублей может оказаться не единственным и вовсе не самым приятным для государства следствием такой реформы, например:

• может резко возрасти нагрузка (и, соответственно, бюджетные расходы) на содержание районных (городских) судов - ведь, кредиторам (пострадавшим) теперь придется чаще обращаться с исками к гражданам-должникам в районные (городские) суды, т.к. деятельность мировых судей, рассматривающих имущественные споры до 50 тысяч рублей, утратит свое значение
• у владельцев транспортных средств возникнет аргументированный соблазн отказаться от приобретения полиса ОСАГО - он не только дорог, но и еще станет почти бесполезен
• стоимость ОСАГО, КАСКО и других страховых продуктов вырастет, поскольку страховщики будут вынуждены почти сразу списывать на убыток долги граждан в порядке регресса и суброгации до 100 тысяч рублей
• резко вырастет спрос на услуги коллекторов, что уже сегодня начинает беспокоить наблюдателей в сфере ЖКХ.

При таких обстоятельствах возникает вопрос не о формальном, а о реальном механизме предстоящего урегулирования долгов граждан вследствие причинения вреда до 100 тысяч рублей каждый, оцениваемых примерно в 300 млрд рублей ежегодно, что соответствует 1/3 от объема всего отечественного страхового рынка в 2018 году (без учета страхования жизни).

Ответить на этот вопрос в пояснительной записке к своему законопроекту Правительство РФ не потрудилось.

Банк России (как регулятор финансового рынка), кажется, и вовсе не в курсе этой законодательной инициативы Правительства РФ.

Между тем, чуть ли не единственным легальным и сравнительно эффективным механизмом защиты имущественных прав кредиторов (организаций и граждан) по требованиям к гражданам-должникам после запуска правительственной реформы исполнительного производства ФССП может остаться лишь страхование (прежде всего - имущества и гражданской ответственности).

Однако, не стоит торопиться благодарить Правительство РФ за создаваемый росчерком премьерского пера мощный драйвер развития страхового рынка: рассчитывать на взрывной рост объема отечественного страхового рынка в ближайшие годы, увы, не приходится - участники гражданского оборота еще не осознали в полной мере свои имущественные риски до 100 тысяч рублей, не готова инфраструктура страхового рынка, да, и нормативное регулирование страховой отрасли оставляет желать лучшего.

А, значит, мучительный переход от правительственной «амнистии» 100-тысячных долгов граждан к росту страхового рынка, вне сомнений, кредиторам и гражданам-должникам «скрасят» коллекторы и государственные силовики – не случайно прохождение законопроекта курирует Комитет Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции.