Андрей Давыдов

29.05.2025 года Конституционный Суд РФ опубликовал очередную порцию отказных определений о принятии к рассмотрению жалоб граждан и организаций, в том числе по актуальным вопросам судебной практики о применении компенсации морального вреда и некачественного оказания медицинской помощи (см. определения по жалобам Назаровой, М.М. и П.А., Сапий, Галицкой, Кругловой и др.).

Поток жалоб граждан в Конституционный Суд РФ на нарушение их конституционных прав при рассмотрении судами "медицинских" дел сам по себе свидетельствует о несовершенстве не только действующего нормативно-правового регулирования охраны здоровья, но и определяемой Верховным Судом РФ правоприменительной судебной практики в сфере здравоохранения.

Так, например, обращаясь в Конституционный Суд  РФ, один из заявителей указал в своей жалобе на выявленные при рассмотрении судами дела аспекты правовой неопределенности в содержании действующих норм материального и процессуального права:

1. Правовая неопределенность пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ

Применительно к определению судом согласно пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ размера компенсации морального вреда ввиду причинения работниками медицинских учреждений вреда здоровью граждан, повлекшего наступление инвалидности, Верховным Судом РФ в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" сформирован следующий общий подход (разъяснение):

"вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении".

Такой общий подход (разъяснение) Верховного Суда РФ как правоприменителя прямо не предусматривает, хотя и не исключает, использование судом каких-либо научных и статистических данных, а также не определяет понятия "обычный уровень жизни" и "общий доход граждан", что влечет для сторон дела и самого суда правовую неопределенность, которая не способствует суду в определении разумного размера компенсации морального вреда за причинение медицинскими работниками вреда здоровью граждан, повлекшего инвалидность.

Для исключения правовой неопределенности при применении судами пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ представляется возможным и необходимым руководствоваться методикой, принятой (утвержденной) законодателем или уполномоченным им государственным органом или Верховным Судом РФ как правоприменителем - этот вопрос мог бы быть разрешен Конституционным Судом РФ.

До принятия (утверждения) такой методики было бы целесообразно судам руководствоваться Методическими рекомендациями по определению размера компенсации морального вреда при посягательствах на жизнь, здоровье и физическую неприкосновенность человека, принятыми Комиссией по вопросам определения размеров компенсаций морального вреда при Ассоциации юристов России 03 марта 2020 года и опубликованными в журнале «Закон» (электронная версия журнала от 24 марта 2020 года).

2. Правовая неопределенность статей 60 и 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ

Статьи 60 и 67 Гражданско-процессуального кодекса РФ в действующей редакции не исключают признание судом допустимым доказательством по делу экспертное заключение:

• составленное экспертами, находящимися либо находившимися в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей
• добытое апелляционным судом по собственной инициативе в отсутствие  ходатайств сторон и за счет средств федерального бюджета.

Этот вывод прямо следует из того факта, что несмотря на аналогичность установленных законодателем в гражданском (абзац 2 пункт 1 статьи 18 Гражданско-процессуального кодекса РФ) и уголовном (пункт 2 часть 2 статьи 70 Уголовно-процессуального кодекса РФ) процессах запретов на выполнение судебной экспертизы заинтересованным государственным экспертом, судами по гражданским делам практикуется пониженный, по сравнению с действующим в уголовном процессе, "стандарт" процессуальной оценки допустимости экспертного заключения как доказательства.

Так, в отличие от гражданского, для уголовного процесса действует специальное разъяснение Верховного Суда РФ в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам", направленное на исключение заинтересованности судебного эксперта:

"5. В тех случаях, когда в государственном судебно-экспертном учреждении, обслуживающем определенную территорию, невозможно производство судебной экспертизы в связи с отсутствием эксперта конкретной специальности или надлежащей материально-технической базы либо специальных условий для выполнения исследований, а также при наличии обстоятельств, указанных в статье 70 УПК РФ, т.е. когда все компетентные государственные судебно-экспертные учреждения на данной территории не могут выступить в этом качестве, ее производство может быть поручено государственным судебно-экспертным учреждениям, обслуживающим другие территории, негосударственному судебно-экспертному учреждению или лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, в том числе сотруднику научно-исследовательского учреждения, образовательной или иной организации, обладающему специальными знаниями и имеющему в распоряжении необходимое экспертное оборудование.В определении (постановлении) о назначении экспертизы суду следует мотивировать поручение исследований судебно-экспертным учреждениям либо конкретному лицу."

Такой правоприменительный дуализм к "стандартам" обеспечения судами незаинтересованности эксперта в гражданском и уголовном процессах очевидно противоречит позиции Конституционного Суда РФ, который последовательно на протяжении более 10 лет обращает внимание правоприменителя на необходимость:

• учитывать в гражданском процессе принцип ограничения дискреционных полномочий суда общей юрисдикции процессуальным законом, в том числе при оценке доказательств по делу (см., например, определения Конституционного Суда РФ от 28 мая 2013 года № 752-О/2013 и 28 июня 2018 года № 1587-О/2018)
• обеспечивать конституционное равноправие, поскольку неоднозначная правоприменительная практика противоречит конституционному принципу равенства, предполагающему одинаковый подход к лицам, находящимся в равных или сходных условиях, и ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан.

Следовательно, фактически неограниченные процессуальные возможности суда по назначению экспертизы и оценке допустимости экспертного заключения в гражданском производстве противоречат принципам ограничения дискреционных полномочий суда общей юрисдикции процессуальным законом, самостоятельности суда и независимости судей, конституционного равенства в гражданском и уголовном судопроизводствах применительно к вопросу одинаковых процессуальных гарантий оценки судом объективности (непредвзятости) выводов экспертного заключения, что создает правовую неопределенность, которая может быть использована стороной дела для вмешательства в правосудие.

Несмотря на очевидную обоснованность поставленных заявителем вопросов, Конституционный Суд РФ, изучив представленные материалы, не нашел оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению, фактически констатировав свое нежелание вмешиваться в компетенцию законодателя и Верховного Суда РФ по вопросам дискреции судов по определению размера компенсации морального вреда за некачественную медицинскую помощь, а также по назначению судебной экспертизы качества оказанной медицинской помощи и оценки допустимости ее результатов.

Отказ Конституционного Суда РФ реформировать существующий порядок присуждения компенсации морального вреда за некачественную медицинскую помощь поддерживает ограничение ответственности врачей перед пациентами и способствует сохранению конфликтности между ними. Прежде всего это касается государственного сектора рынка медицинских услуг.

Кроме того, законсервированная Конституционным Судом РФ невозможность получить адекватные денежные компенсации, в том числе и прежде всего - морального вреда, за причиненный врачами здоровью пациента вред в результате некачественной медицинской помощи, самым негативным способом сказывается на развитии институтов страховой медицины, где квалификация и заработная плата врача непосредственно увязаны со страхованием его профессиональной ответственности перед пациентом.

Как следствие, молодые выпускники медицинских вузов в отсутствие должной мотивации не стремятся работать в государственных лечебных учреждениях, что вынуждает Минздрав РФ придумывать для них меры принудительной отработки в нарушение конституционного запрета на принудительный труд.

При таких обстоятельствах приходится рассчитывать, что Конституционный Суд РФ не сможет бесконечно самоустраняться от рассмотрения по-существу потока жалоб пострадавших от врачебных ошибок пациентов на нарушение их конституционных прав на охрану здоровья и медицинскую помощь правовой неопределенностью, выявляемой судебной практикой по "медицинским" делам.

Андрей Давыдов

Опубликован федеральный закон № 299-фз от 2 августа 2019 года «О внесении изменений в федеральный закон «О государственной регистрации недвижимости», устанавливающий условия компенсации добросовестному приобретателю за утрату им жилого помещения.

Актуальность принятия данного закона обусловлена известным постановлением Конституционного суда РФ от 4 июня 2015 года № 13-П, который рассмотрел проблему конкретизации положения статьи 53 Конституции РФ о том, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, применительно лишь к защите прав граждан на приобретенные ими в собственность жилые помещения (к которым ст.16 ЖК РФ относит жилые дома, квартиры и комнаты).

Однако, с тех пор проблема лишь усугубилась – теперь за счет многочисленных примеров «успешных» судебных исков государственных и муниципальных органов к добросовестным приобретателям жилых помещений, которые стали оказываться выморочным имуществом.

Разумеется, ни о какой компенсации за изъятое у собственника выморочное жилое помещение речи не было – экстренное постановление Конституционного суда РФ № 16-П от 22 июня 2017 года только успокоило участников рынка вторичного жилья, развернув судебную практику в сторону защиты прав граждан.  

Таким образом, рассматривавшийся законодателем более трех лет новый федеральный закон направлен на практическую реализацию вышеуказанных постановлений КС РФ о необходимости защиты имущественных прав граждан при истребовании у них в силу ст.302 ГК РФ добросовестно приобретенных жилых помещений путем выплаты единовременной денежной компенсации.

Как видно из текста закона, он носит ярко выраженный социальный характер:

• во-первых, организации (юридические лица, и, очевидно по аналогии - индивидуальные предприниматели) принципиально исключены из числа получателей бюджетных компенсаций
• во-вторых, государство готово выплачивать компенсации лишь за утраченное собственником жилое помещение (но никак не за нежилые помещения, к которым относятся так популярные ныне «апартаменты»)
• в-третьих, размер получаемой компенсации не будет ограничен 1 млн рублей, как это установлено действующей сегодня нормой п.3 ст.68 федерального закона № 218-ФЗ.

Более того, новый закон явно призван поддержать отечественный рынок жилья, поскольку защищает инвестиции граждан в любое количество жилых помещений - за счет отмены действующей сегодня ограничительной нормы п.1 ст.68 федерального закона № 218-ФЗ о выплате гражданину компенсации за утрату лишь единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения.

Другими несомненными достоинствами нового закона являются:

• отказ законодателя в целях повышенной защищенности граждан от ограничения случаев выплаты компенсаций, что подразумевает включение государственных/муниципальных органов (организаций, учреждений и т.д.) в круг потенциально возможных субъектов-причинителей вреда добросовестным приобретателям
• возможность альтернативного выбора гражданином-добросовестным приобретателем по своему усмотрению способа доказательств размера причиненного ему вреда: сравнительное сложное для доказывания требование о возмещении реального ущерба или указание на известную (а потому и просто доказываемую) кадастровую стоимость утраченного жилого помещения.

И, все же, бочка законодательного меда имеет свою ложку дегтя: существенным недостатком закона является отсутствие нормы о сроке выплаты государственной компенсации за утраченное жилье - это обесценивает всю социальную значимость закона.

Представляется, что гражданин-добросовестный приобретатель истребованного у него жилья должен получить государственную компенсацию в кратчайший срок, а не уповать на скорое получение бюджетной выплаты согласно действующей редакции ст.242.2 Бюджетного кодекса РФ:

«Исполнение судебных актов осуществляется за счет ассигнований, предусмотренных на эти цели законом (решением) о бюджете. При исполнении судебных актов в объемах, превышающих ассигнования, утвержденные законом (решением) о бюджете на эти цели, вносятся соответствующие изменения в сводную бюджетную роспись.

Исполнение судебных актов производится в течение трех месяцев со дня поступления исполнительных документов на исполнение.

Исполнение судебных актов может быть приостановлено в соответствии с законодательством Российской Федерации.»

При таких обстоятельствах всем желающим приобрести жилые помещения или коммерческую недвижимость следует прислушаться к мнению судьи КС РФ Бондаря Н.С. по вопросу выплаты государственной компенсации за утраченное жилье:

«…развитие же социально-ориентированной рыночной экономики предполагает преимущественное использование в целях снижения финансово-экономических рисков различных инструментов страхования…»

Андрей Давыдов

Опубликован и с 04 марта 2018 года вступает в действие новый Боевой устав подразделений пожарной охраны, определяющий порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ (утв. приказом МЧС России от 16.10.2017 № 444, зарегистрирован в Минюсте России 20.02.2018 № 50100).

Новый Боевой устав определяет основные положения по тушению пожаров.

Так, во-первых, при проведении боевых действий по тушению пожаров на месте пожара проводится разведка пожара, включающая в себя необходимые действия для обеспечения безопасности людей и спасения имущества, в том числе:

• создание условий, препятствующих развитию пожара и обеспечивающих его ликвидацию;
• использование при необходимости дополнительно имеющихся в наличии у собственника средств связи, транспорта, оборудования, средств пожаротушения и огнетушащих веществ с последующим урегулированием вопросов, связанных с их использованием, в установленном порядке;
• ограничение или запрещение доступа к месту пожара, ограничение или запрещение движения транспорта и пешеходов на прилегающих к нему территориях;
• охрана места тушения пожара (в том числе на время расследования обстоятельств и причин их возникновения) до прибытия правоохранительных органов;
• эвакуация с места пожара людей и имущества, оказание первой помощи;
• приостановление деятельности организаций, оказавшихся в зонах воздействия опасных факторов пожара (ОФП), если существует угроза причинения вреда жизни и здоровью работников данных организаций и иных граждан, находящихся на их территориях.

Во-вторых, при проведении боевых действий по тушению пожаров на месте пожара определяется направление, на котором использование сил и средств обеспечивает наиболее эффективные условия для выполнения основной боевой задачи.

При определении решающего направления устав требует исходить из следующих основных условий:

• реальная угроза жизни людей, в том числе участников боевых действий по тушению пожаров на месте пожара, при этом их самостоятельная эвакуация невозможна - силы и средства подразделений пожарной охраны направляются на спасение людей;
• угроза взрыва или обрушения строительных конструкций - силы и средства подразделений пожарной охраны сосредоточиваются и вводятся на направлениях, обеспечивающих предотвращение взрыва или обрушения строительных конструкций;
• охват пожаром части здания (сооружения) и наличие угрозы его распространения на другие части здания (сооружения) или на соседние здания (сооружения) - силы и средства подразделений пожарной охраны сосредоточиваются и вводятся на направлениях, где дальнейшее распространение пожара может привести к наибольшему ущербу;
• охват пожаром отдельно стоящего здания (сооружения) и отсутствие угрозы распространения огня на соседние здания (сооружения) - силы и средства подразделений пожарной охраны сосредоточиваются и вводятся в местах наиболее интенсивного горения;
• охват пожаром здания (сооружения), не представляющего на момент прибытия подразделений пожарной охраны ценности, и наличие угрозы перехода пожара на соседние здания (сооружения) - силы и средства подразделений пожарной охраны сосредоточиваются и вводятся на защиту соседних, не горящих, зданий (сооружений).

В-третьих, проведение боевых действий по тушению пожаров на месте пожара осуществляется на безвозмездной основе, если иное не установлено законодательством Российской Федерации.

При этом личный состав пожарной охраны должен принимать меры по сохранению вещественных доказательств и имущества.

Наконец, новый Боевой устав закрепляет норму федерального закона, что участники боевых действий по тушению пожаров, действовавшие в условиях крайней необходимости и (или) обоснованного риска, освобождаются от возмещения причиненного ущерба.

В заключение стоит заметить, что, как видно из вышеприведенных положений, Боевой устав подразделений пожарной охраны определяет не только порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ, но также и связанные с этим гражданско-правовые отношения с участием собственников имущества и иных лиц - это имеет важное значение при определении условий выплаты страхового возмещения и других компенсаций.